Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Значит, вы говорите – в Грэндкамп дул ветер?

– А? да-да, на запад.

– А в Шербур его не могло унести?

– В Шербур? – месье Арник удивленно похлопал глазами. – Ну, Шербур – уж это слишком!

Нгоно и сам понимал – что слишком. Шербур – далеко, но вот – Грэндкамп-Мэзи и все городки, деревушки… Поездить по пляжам, поспрошать. Парашют в небе – в тех местах это не так уж и привычно. Кто-то мог видеть, вполне… Только вот, как отыскать этого «кого-то»? А на то ты, господин помощник инспектора, и полицейский, чтобы думать – как отыскать? В Интернете надо обращение выложить, причем – срочно! И на радио… в какой-нибудь местной популярной радиостанции… но и самому, конечно – проехаться, поспрошать. Тем более – в Грэндкамп-Мэзи – две нераскрытые кражи. Карманные – у туристов. Мелочь, конечно, но все-таки…

Нгоно дождался и остальных, добросовестно опросив всех, правда, ничего нового к тому, что уже и без того знал стажер, сказано не было, но молодой человек и не думал услышать что-либо новое, просто делал свою работу как мог – на совесть.

А, закончив, простился и зашагал к машине, невольно любуясь панорамой уютной гавани, полной прогулочных пароходиков и белых шикарных яхт, мачты которых торчали настоящим лесом, таким, что можно было бы и заблудиться. Нгоно замедлил шаг, высматривая «Эмили» – новую яхточку профессора Фредерика Арно, того самого ученого, что…

В кармане вдруг зазвонил телефон, затрезвонил требовательно и резко – или, может быть, это лишь показалось стажеру, ведь сам же специально поставил именно такие – резкие и требовательные – рингтоны.

Звонил Луи Боттака, старый приятель, если можно назвать «старым» человека, которому едва исполнилось восемнадцать. Хотя, с другой стороны – а сколько всего пришлось вынести вместе? Начиная от пешего перехода почти по всей Французской Африке и заканчивая кораблекрушением у берегов Туниса, и всем, что было дальше. А было такое, что и рассказать никому нельзя – не поверят! И лишь только профессор Арно, лишь Луи – знали. И еще – русские: Александр и его юная жена Катя.

Луи, Луи… дружище… Вот и говори теперь, что фульбе и ибо – враги! Ну да, в Африке – так и есть, но здесь… тем более после всего пережитого.

Интересно, что звонит Луи? Наверное, обижается на то, что давно не виделись? Звал ведь заезжать, да у Нгоно все никак не складывалось. То кражи, то туристы куда-то пропали, теперь вот – парашютист этот…

– А, Луи… Извини, друг, работы много. Сам понимаешь, в отпусках все. Ну – почти все… Что? Русские? Когда? Уже! Да, наверное, профессор и звонил, да только я трубку не брал – некогда. Сейчас вот в Грэндкамп собираюсь… а уж потом… да-да, вечером… ближе к ночи. Что-что? Профессор сейчас перезвонит? Хорошо, жду… Здравствуйте, господин профессор!

Доктор Арно – физика, математика и прочее – ехидно осведомился о тех «с позволенья сказать, делах», что так сильно отвлекают «любезнейшего Нгоно» от своих хороших друзей, после чего, не слушая никаких возражений, назначил встречу:

– Луи сказал – ты сейчас едешь в Грэндкамп-Мэзи? Отлично! Мы с русскими гостями как раз надумали покататься на яхте. В Грэндкампе и заночуем – там прекрасный порт, а до того – погуляем. Встречаемся ровно в девять, на набережной, у памятника английским летчикам. И никаких отговорок! Ждем! Что? Ну, хорошо, пусть будет девять тридцать…

Конечно, хотелось бы встретиться с русскими… если б управиться со всеми делами до восьми вечера. Впрочем, в крайнем случае, можно явиться на борт «Эмили» и ближе к ночи, профессор, конечно – педант, но Луи… Луи… Луи Боттака – он учился в университете, в Кане, а почти все выходные и каникулы проводил в Арроманше, на вилле профессора, располагавшейся среди прочих шикарных построек на авеню имени какого-то адмирала, Нгоно точно не помнил – какого, но как проехать – знал, бывал в гостях и не раз. Хотя для Луи дело, в общем-то, было не в вилле, а в лаборатории – доктор Арно вовсе не бросил своих прежних опытов, о чем официально заявлял. О, нет, он лишь перенес их на свою виллу, по мере сил оснастив ее всем необходимым, а деньги у профессора имелись: кроме научных грантов, еще и фамильное достояние – доктор Фредерик Арно происходил из вполне аристократической семьи, некогда владевшей землями к востоку от Орна. Там и сейчас кое-что оставалось и приносило немалый доход. Конечно, доход мог бы быть и больше, и даже гораздо больше, ежели б профессор Арно нанял бы, наконец, толкового и честного управляющего, вместо того проходимца, что от его имени управлял всеми хозяйственными делами вот уже более десяти лет. Знали, что подворовывает… Но выгнать – руки не доходили, а, может, профессор к нему просто привык. В конце концов – на лабораторию и для опытов денег хватало – а это было главное! Мир, Вселенная, продолжала сжиматься, расстояния становились все меньше, убыстрялось время, все в этом мире стремительно неслось к своему концу – к коллапсу! И все об этом прекрасно знали. Не знали лишь, сколько осталось времени: в газетах писали, что две-три тысячи лет, в Интернете запустили страшилку про два-три века, большинство же ученых сходились к цифре в сто тысяч. И только доктор Арно точно установил – осталось от силы лет десять! И делал все… старался… Для того – и лаборатория, и деньги… В ученых кругах его обозвали шарлатаном? И черт с ними, можно прекрасно работать и одному. Тем более, с таким помощником, как Луи!

Да, еще теми же опытами занимались военные… то есть профессор Арно на них когда-то и работал, покуда не осознал, что по большей части льет воду на личные счета генералов. И уж тем более после того случая…

Заехав на радиостанцию, Нгоно обо всем договорился и, минут через двадцать бросив машину на автостоянке в порту Грэндкамп-Мэзи, спустился к морю. Разулся, закатал брюки и, взяв в руки туфли, зашагал по широкой полосе песчаного пляжа. Сейчас, во время отлива, здесь было довольно людно – щелкая фотоаппаратами, неспешно бродили туристы, здесь, впрочем – довольно редкие, местные жители с плетеными корзинками за плечами, деловито собирали устриц, неодобрительно поглядывая на орущих, гоняющихся друг за другом мальчишек.

Нгоно нагнал одного, с корзиной:

– Добрый день, месье. Как улов?

– Да в иные времена было и лучше, – собиратель устриц – невысокий кряжистый старик с длинной седой шевелюрой и прободеющей на самой макушке лысиной, оглянулся. – Здравствуйте. Вы просто так интересуетесь?

– Нет, – стажер улыбнулся, положил на песок туфли и, достав удостоверение, представился.

– А-а-а! – ухмыльнулся старик. – А вы, случайно, не того пропавшего парашютиста ищете? Ну, про которого по радио минут десять назад передали? Я вот только не помню станцию, но ее здесь, у нас, на побережье, обычно все слушают.