Владимир Лошаченко - Князья Эльдорадо

Через четыре дня напротив порта Сан-Висенти, милях в ста от берега, произошла интересная встреча. Она напрочь выбила из мозгов Мачо романтику пиратства. Во второй половине дня на горизонте показались чужие паруса – неизвестная флотилия шла встречным курсом. Капитан де Роде приказал на всякий случай бить тревогу – забренчала рында. Подав каравану флагом знак оставаться на своих местах, «Россия» рванула вперед. На мостике, кроме капитана и помощника, находился Юсупов, жадно вглядывавшийся в приближающиеся неизвестные суда. На них как-то враз поднялись черные флаги. Мачо с детской наивностью спросил:

– Господа, что все это значит? Неужели нас хотят ограбить? – И добавил расстроенно: – Плыли себе, плыли тихо-мирно – и на тебе.

Де Роде машинально заметил:

– Не плыли, а шли. Хозяин, это корсары и, по-моему, англичане.

– Почему так решили, капитан?

– Вижу один знакомый кораблик, на нем ходил пират Уильям Джексон. Говорят, он состоит на службе графа Уорвика. Оба гады редкостные. Джексон имеет привычку издеваться над пленными.

– Благодарю за информацию, капитан.

Тем временем вражеская эскадра в количестве двенадцати вымпелов разделилась и, видимо, решила взять противника на абордаж.

– Капитан, огонь обоими бортами.

Раздались звуки команд, орудийные дула в портиках зашевелились – комендоры устанавливали наводку. Борта «России» взорвались залпами. Половина пиратских кораблей загорелась, четыре из них, разваливаясь, быстро пошли на дно. Какофония взрывов, крики о помощи висели в воздухе. «Россия» прошла пиратскую эскадру насквозь, затем вернулась и произвела еще один ужасающий залп. Последний. Из двенадцати вражеских кораблей на плаву остались три, да и те горели. Матросы в спешке выбрасывались за борт. Главного пирата, капитана Джексона, сняли с якорной цепи. В обгоревшем камзоле и с лицом, измазанным сажей, он представлял жалкое зрелище. Всех спасенных пиратов заковали в кандалы и спустили в трюмы – пленных корсаров насчитывалось тысяча сто тридцать семь человек.

На другой день, зайдя в Рио-де-Жанейро, сдали всю ораву корсаров местным властям. Губернатор за поимку разбойников выдал премию в размере трехсот тысяч золотых дублонов. Юсупов попрощался с губернатором, и матросы потащили сундуки с золотом на «Россию». После выхода из порта Юсупов произвел дележ премии – сто тысяч оставил себе, сто тысяч выделил офицерам и третью часть – экипажу. У народа праздник – еще бы, столько деньжищ заработать в один момент. Многие жалели, что пираты редко встречаются.

Неделю спустя, дойдя до точки экватора, резко сменили курс на северо-восток – предстоял трудный поход через Атлантику. Люди маялись от жары и повышенной влажности, не высыпались, сделались нервными и раздражительными. Мачо в душе, кляня себя на все корки, зарекся в другой раз отправляться в длительные морские путешествия.

Берегов Западной Африки достигли в начале второй недели, здесь вздохнули немного свободней. Легкий бриз способствовал улучшению самочувствия. Курортные настроения испоганили пираты в районе Канарских островов. Двадцать две галеры пытались взять караван на абордаж, причем эти суслики действовали столь нагло, что даже невозмутимый де Роде удивился.

– Обычно они нападают ночью, – пояснил он Юсупову.

Орудия «России» перещелкали галеры, словно в тире, – у темнокожих пиратов не было ни единого шанса. Рассвирепевший Илья приказал флотилии идти дальше, не заморачиваясь тонущими разбойниками:

– Они сами выбрали свою судьбу.

В первых числах мая корабли наконец достигли цели путешествия – показались знакомые очертания южных берегов Франции. Растянувшийся караван входил в устье Адура. Вечером того же дня Илья, спрыгнув на пирс, попал в дружеские объятия Кошкина. Тот в восхищении вертел его в разные стороны, приговаривая:

– Ай, молодец, настоящий морской волк! А загорел-то, загорел.

Илья, стараясь сохранить невозмутимость, в глубине души был весьма тронут таким искренним дружеским вниманием.

Сев в экипаж, отправились к месту будущего города. К удивлению Юсупова, строилось лишь одно здание и вырастали сторожевые башни. Заметно увеличился палаточный лагерь – невооруженным глазом видно присутствие множества тысяч людей. Выгрузку с кораблей отложили на следующий день, а пока морпехи расположились на свежем воздухе у палатки Кошкина. Денщик, подавший горячий ужин и несколько бутылок вина, исчез. Охрана стояла в оцеплении не ближе пятидесяти метров – подслушать их разговор не могла.

Поужинав, за бокалом вина Юсупов поведал о всех перипетиях путешествия к берегам королевства Перу. Рассказ длился около двух часов, и Кошкин довольно эмоционально его воспринял. Закончив свое повествование, Илья наконец задал вопрос, мучивший его с самого начала:

– Иван, раскрой тайну, почему начали первым строительство банка?

Кошкин помрачнел и разлил по кубкам вино:

– Сначала выпьем.

Выпили.

– Тут, понимаешь, катавасия случилась в прошлом году, в ноябре. Нас пытались ограбить, украсть, понимаешь, все, что нажито непосильным трудом.

Мачо от удивления рот открыл:

– Это как это ограбить?

– А вот так. Ты обратил внимание, в порту построили несколько трактиров?

– Ну.

– Гну. Матросня с трофейного галиона «Мадроде Диос», прослышав о казне в пятьдесят миллионов золотых гульденов, хранящихся в палатке, сбилась в шайку. Вот в одном из трактиров они и сговорились идти на дело. Всего плохишей набралось сорок пять человек. Видимо, у них крышу сорвало от такого количества денег. Нападение произошло в конце ноября. Разбойники не учли одной вещи – собственно, об этом они не знали. Во-первых, на ночь охрана увеличивалась вдвое, и ставились дополнительные секреты на семьдесят метров дальше основной охраны. Грабителей секреты пропустили, и те оказались между двух огней. По всему периметру всю ночь жгут костры, поэтому они оказались, как на ладони. Часовые сделали один залп и положили половину банды. Остальных повесили на следующее утро. По этой причине большая часть строителей занята банком. Казна давно в подземном хранилище, сейчас там крышу достраивают и ведут отделочные работы. Банк получился что надо – двухуровневое подземное хранилище, плюс три надземных этажа. Да, совсем запамятовал. Тебе почта поднакопилась, жена твоя письмами нас завалила.

Кошкин сходил в палатку и принес с десяток конвертов. Видя, что Илье не терпится прочитать послания от супруги, Кошкин не стал его удерживать и, пожелав спокойной ночи, отправился спать. Илья при зажженной свече читал письма Ядвиги. В дальнем плавании он не часто вспоминал жену, да и скучать особенно не приходилось. Но сейчас, вглядываясь в знакомые строчки, испытывал незнакомое волнение и какие-то новые чувства. В последнем письме Ядвига сообщила, что вот-вот у них появится дитя. Юсупов, дочитав послание, нервно заходил по палатке, затем, открыв походный сундучок, достал бутылку вина и, осушив бокал испанской мадеры, заснул.