Владимир Пекальчук - Нелегал

– Брось, какой я вампир? – возразил Тирр, пытаясь выиграть время. – Ведь ты же видела меня при свете солнца.

– Видела. А ты попался еще раз. Вампиров не существует, но на мое предположение ты ответил искренне, так, словно не сомневался в их существовании. Я не знаю, кто ты, но полагаю, что ты очень многое скрываешь.

Маг тяжело вздохнул:

– Да уж, с названием страны я прокололся. Ловко ты меня раскусила.

– Ну ведь я же будущая журналистка, как-никак.

– Не знаю, что это значит, но звучит как-то нехорошо. Зловеще. Но и ты тоже не слишком осторожно поступила. Заподозрила во мне чужака – а пришла одна. Стража, полагаю, уже окружила дом?

– Стража? Ты сказал – стража?

– Да, а что?

– Слово вышло из обихода давно. Теперь вместо нее – «полиция». Но ты и этого не знаешь, употребляя старые слова. И – нет никакой стражи, нет полиции. Я никому не сказала о тебе. Правда, чуть-чуть подстраховалась, сообщила дома, куда еду. А кроме того – у меня твой пистолет .

Тирр уже успел заметить, что Марго держит правую руку за спиной. Теперь ясно, почему.

– Кажется, знаю, о чем ты. Это оружие?

– Да. Причем такое оружие, которым хрупкая девушка может легко убить нескольких сильных мужчин. На расстоянии.

Маг невесело усмехнулся, подумав про себя, что предыдущему владельцу оно не помогло, вслух сказал:

– Ладно. Ты меня разоблачила. Не так-то это было и сложно, видимо. Не могу понять только, почему не сообщила полиции, если знаешь, что я чужак.

– Положим, в русском языке «чужак» еще не значит «враг». Мне кажется, ты хороший человек. Не знаю почему, но ты мне нравишься, и я хочу помочь тебе. Но для этого ты должен рассказать мне правду.

Тирр устало опустился на стул, лихорадочно соображая. Марго села напротив, положив руки и пистолет на стол, и заглянула ему в глаза:

– Теодор, ты можешь мне доверять.

Он снова усмехнулся, сожалея лишь, что собеседница не понимает всей комичности сказанного ею. У илитиири нет собственного слова «доверять», если изредка они говорят о доверии, то заимствуют соответствующее слово из языка поверхностных эльфов. Что ж, терять уже нечего, осталось лишь два пути: рассказать Марго правду или убить ее, сведя на нет практически все достижения, кроме языка, и лишившись убежища.

– Похоже, у меня и выхода другого нет. Хорошо. Ты знаешь о том, что план бытия, в котором ты живешь, не единственный? Есть множество, мириады других миров.

– Идея параллельного мира мне знакома. Но это – только лишь допущение, такое же невероятное, как и существование вампиров. Фантастика.

– Ничуть не фантастика, ни одно, ни другое.

– Вот как? Ты утверждаешь, что ты – пришелец из параллельной вселенной?

– Я не утверждаю, что я пришелец, я и есть пришелец.

– И как ты сюда попал?

– Через магический портал, как же еще?

Марго скептически склонила голову набок:

– То есть теперь я должна поверить еще и в магию? Ее не существует! Я просила рассказать мне правду, Теодор, а не выдумывать еще более невероятную ложь.

– Если бы магия не существовала, в твоем языке не было бы такого слова.

– Это вымысел. Сказки для детей… и не только.

Маг молча прочитал заклятье невидимости и исчез, не говоря ни слова и потешаясь, глядя, как глаза девушки расширяются от удивления.

– Теодор? Ты тут? Куда ты делся?

– Протяни руку к тому месту, где я был, и коснись меня. Я сижу на этом же стуле. Заклятье невидимки. Теперь веришь в то, что я маг?

Марго осторожно нащупала руку Тирра.

– Офигеть. Так ты правда из… другого мира. Еще и маг. Появись обратно, пожалуйста, а то мне как-то не по себе.

Он развеял заклинание, подумав при этом, что если в этом мире действительно нет магов, то Тирр Волан из несуществующего уже дома Диренни не просто величайший маг мира, а вообще единственный. От открывшихся перспектив захватило дух.

– А что ты еще можешь?

– Как-нибудь покажу, если к тому времени ты меня еще не выдашь. Много чего. Но это требует огромных сил, так что я не использую магию без крайней надобности.

– Ну конечно же, я тебя не выдам! – горячо воскликнула Марго. – С какой стати мне тебя выдавать?!

– Например, с той же, с которой люди не любят магов. Они везде их не любят, хоть там, хоть тут. Иначе на мой вопрос, не выдашь ли ты меня, ты бы ответила что-то вроде «а чего тебе бояться-то»?

– Ну, понимаешь, главная проблема в том, что ты один такой на весь мир, если только, кроме тебя, нет других гостей…

– Исключено. Портал ведет в случайный мир, большинство из которых вообще имеет другие законы природы. В таких мирах я бы не то что умер, а попросту исчез. Это был огромной риск.

– А почему ты тогда вошел в него?

– Почему-почему… Да убили бы меня, причем не самым приятным образом. Терять уже было нечего, даже моментальная гибель была бы предпочтительнее. А то, что я попал в обитаемый мир, удача просто невероятная.

– Да уж… Ну так вот. Твоим магическим даром хотели бы располагать очень многие. И они не остановятся перед тем, чтобы разрезать тебя на кусочки и посмотреть, как ты устроен внутри, узнать, как ты колдуешь, и самим научиться. Но я тебя не выдам.

Тирр кивнул:

– Не сомневаюсь. Ты хочешь, чтобы я служил тебе?

Марго покачала головой и улыбнулась, но это была не холодная, торжествующая улыбка, как у женщин его народа, а другая, мягкая и располагающая.

– Нет, Теодор. Я просто предлагаю тебе свою дружбу.

Воскресенье выдалось погожим. Ледокол вместе с Анастасией посетил ресторан, а затем свозил ее по книжным магазинам.

– Знаешь, Настя, я вот все не могу избавиться от мысли, что ты… особенная, – флегматично заметил старый авторитет, кладя на заднее сиденье пакет с несколькими книжками.

– В самом деле? – лукаво стрельнула глазами та. – И почему же?

– Потому что все, которые были до тебя, просили свозить их по бутикам и ювелиркам. Ты первая, кого книги интересуют больше побрякушек.

– Юра, это потому, что побрякушки ты и так мне даришь. Не то чтоб я не любила украшения с красивыми камешками, но у меня всего два уха и одна шея. Не носить же мне по кольцу на каждом из десяти пальцев и по пять-шесть цепей, как черные рэперы?!

Ледокол улыбнулся. Настя в свои двадцать два, помимо утонченной красоты, в избытке обладала тем, чего у прежних своих женщин старый авторитет никогда не замечал, а именно – недюжинным и острым умом, и на этом список ее достоинств еще не заканчивался. Будучи почти в три раза старше, он влюбился в студентку, подрабатывавшую барменом в одной забегаловке недалеко от клуба, словно ее ровесник, и при этом верил, что является для Насти кем-то большим, нежели обычный немолодой папик с толстым кошельком. Конечно, Ледокол лишился наивности очень давно, даже раньше, чем девственности, и розовой мечтой о взаимной любви себя не обманывал, однако Настя попросту не дала ему ни единого повода подозревать, что ее мотивы исключительно меркантильны. Даже слежка, которую авторитет устроил за своей молодой любовницей в течение недели, ничего не обнаружила: если у Насти и был кто-то еще, то она ухитрилась скрыть это даже от умудренного жизнью старого уголовника, что сам Ледокол считал предельно маловероятным.