Александр Шорников - Тело сдал - тело принял

Зверь еще раз взвыл и побежал вдоль реки. Деревенька начала просыпаться, послышались первые сильно ослабленные расстоянием тревожные голоса сторожей.

В деревне, куда он попал, насчитывалось что то около двухсот домов. Правда, домами их можно было назвать с огромной натяжкой, они скорее приближались к юртам кочевников, всевозможных форм, от круглых до треугольных.

Возле больших домов зажиточных соплеменников, группировалось несколько мелких. Каждая семья старалась свить своё отдельное гнёздышко. Дом Или располагался на самом краю деревни, метрах в ста от ближайшего дома, на небольшой возвышенности. Деревня отсюда была хорошо видна, рассвет тем временем уже гасил звёзды на небе. Начинался новый день.

На высоком насыпном холме стояла высеченная, в давние времена, из камня, фигура барана — покровителя племени. Дожди и ветры за сотни лет сильно сгладили его изображение, единственно, что было более или менее чётко видно так это его рога. Верный страж верховного бога Апсурана, приглядывал за своим людским стадом.

Кстати, в племени никто, не исключая охотников, не рисковал уходить далеко от деревни. Считалось, что как только Священный Баран перестаёт видеть человека со своего пьедестала, то злые духи набрасываются на человека и могут погубить его. Поэтому охотники, углубляясь в лес, старались, время от времени, подыматься на возвышенности что бы хранитель племени, смог отогнать от них злых духов, которые роились вокруг них.

Все в племени носили амулеты, мужчины — кусочек бараньего рога, что отгонял злых духов и давал мужчине силу и стойкость. Женщины носили кусочек бараньей шерсти, что бы у них было многочисленное и здоровое потомство.

Никитин провел рукой по груди, так и есть, кусочек рога привычно невесомо висел у него на груди, он его даже не чувствовал. Землянин, задумчиво теребя свой амулет, продолжил осмотр деревни. Больше ничего особенно интересного в этом поселении на окраине здешней цивилизации не было, только большой загон для общинных овец и коз, да несколько загонов поменьше — местной элиты.

Правда, у Сима, его личных овец, было всего лишь раза в четыре меньше чем у всей общины. Птиц и другую мелкую живность никто в деревне не держал.

— С одной стороны это хорошо, хоть петухи не будут орать по утрам — усмехнулся Сергей — с другой стороны яичницей здесь не полакомишься.

С реки снова дунул резкий порыв ветра, заставив вспомнить что, он без одежды и хотя даже зимой здесь температура редко падала ниже пяти градусов тепла, новоприобретённое тело начала бить дрожь и Никитин поспешил укрыться в хижине.

Низа перевернулась на другой бок и натянула на себя небольшую потёртую баранью шкуру, заменявшую одеяло. Одеяло плохо прикрывало тощее тело девочки и Низа, свернулась в позу эмбриона, стараясь согреться. Он на несколько мгновений приподнял одеяло, разглядывая обнажённую девочку, потом снова укутал её одеялом, прикрыв ещё и своей шкурой.

Сергей грустно вздохнул, единственно, на что можно было полюбоваться, созерцая девичью наготу, так это небольшая округлая попка, всё что выше и ниже было довольно неприглядно. Девочке уже скоро пятнадцать лет, прикинул Сергей, а грудь ещё не развита, отчётливо видны выпирающие рёбра и тонкие, как прутики, ноги.

Низа явно нуждалась в нормальном питании и витаминах. Хотя, какое здесь нормальное питание, когда она свою порцию пищи часто отдавала брату. Может быть, именно из-за своей неприглядной кондиции, она и не пользовалась расположением местных парней. Сам Или в силу своего мужского эгоизма, никогда особенно не интересовался жизнью сестры и все её жертвы воспринимал как должное, но Сергей был воспитанником совершенно иной социальной среды.

— Ничего девочка, — тихо прошептал он — теперь для тебя наступит иная жизнь.

Повинуясь, какому то теплому импульсу к этой измученной девочке, которая, отказывая себе во всём, растила названного брата, Сергей погладил её по голове.

Низа перевернулась на другой бок, её рука тревожно зашарила на том месте, где спал брат. Не найдя его там, она открыла глаза и резко приподнялась. Низа дернулась, было встать, но, увидев силуэт брата, сидящего рядом успокоилась.

— Спи, спи ещё рано — сонно пробормотала она.

Никитин молча лег рядом, обнял тощее тельце сестры, она тут же плотно прижалась к нему тёплой грудью. После этого она ровно задышала, снова погружаясь в сон. Так в объятиях друг друга они и заснули. Последней мыслью Сергея, перед тем как он тоже погрузился в сон, была мысль:

— А ведь я терпеть не могу спать с женщиной в одной постели!.

*****

— Или, давай просыпайся, уже все давно встали!. — Низа энергично трясла его за плечо, она стояла без одежды и её маленькая грудь, подрагивала в такт ее движениям.

— Какая же всё-таки она худая — снова подумал он, увидев её при свете дня. А интересно, к какой же земной нации принадлежат люди в этой деревне?. - он, задумчиво наблюдал, как смуглое тело Низы постепенно исчезает в просторном балахоне.

Сильнее всего Низа и её племя напоминали ему греков. Никитину довелось в своё время, побывать на Кипре и в Греции и эту народность он знал довольно хорошо.

— Должно быть, отловили какое то племя, кто там обитал в это время в Греции?. По-моему, если я не ошибаюсь, дорийцы. Хотя в те времена ещё даже и дорийцев ещё не было, все-таки три тысячи лет до н. э. или уже были….

Низа прервала его научные изыскания.

— Давай просыпайся и беги к пастухам, а то и меня и тебя уже заждались.

Одевшись, девочка ласково растеребила волосы на его голове и рванулась к выходу.

— Ну, я пошла — полог хлопнул, и Низа побежала по своим делам, легко ступая босыми ногами по земле.

В нескольких хижинах стояли примитивные ткацкие станки, где женщины ткали полотно, там же шили балахоны, набивали матрасы, плели циновки и другую нехитрую домашнюю мелочёвку.

Надев одежду, Сергей начал было по привычке искать обувь, но вспомнил, что нечто похожее на мокасины здесь носят только взрослые мужчины, мальчишки и большинство женщин ходили босиком.

Впрочем, он потрогал себя за подошвы ног и хмыкнул. Ороговевший слой кожи здесь был очень солидный, ещё бы ведь Или с рождения не знал никакой обуви. Поддев ногтем он отодрал толстый пласт кожи. Нехило!.

— Ладно, пора на работу — подумал он.

Отхлебнув из кувшина немного воды, что бы заглушить бурчание желудка, который вновь напомнил о себе, он откинул полог и вышел за порог. Небольшими ручейками мимо текли люди, направляясь по своим делам. На многих из них были такие же серые одежды, как и на нём, только на наиболее зажиточных соплеменниках и их домочадцах была одежда из более красивой ткани.