Галина Гончарова - Аз есмь Софья

Надо только с Ординым-Нащокиным посоветоваться. А то ведь дедушка такая дрянь, хуже плесени. Один раз заведется — и черта с два выведешь…

А Алексей покамест млел от ласковых слов царя, от похвал бояр… ладно. Немного лести ребенку не помешает, а она потом объяснит, кому чего нужно. Главное — не допускать слишком громкого пения медных труб, а то пациента потеряем, не успев начать лечить. Страшная это штука…

Сама попадалась после смерти мужа.

Правда, тогда Софье повезло. Когда ее повело под сладкие речи, окончательно мозг она не распылила и дала задание не только службе безопасности, но и еще нескольким конторам. Вот из одной ответ и пришел. Ухажер ваш-де, альфонс и в общем, гнида. И частные примеры общего. По результатам и СБ на фирме почистилась. Но красиво пел, подлец!

Талантливо!

Ладно, это дело прошлого. А в настоящем… что?

В настоящем царь раздавал плюшки за подавление бунта.

Вкусняшка в виде какой-то золотой бяки досталась Артамону (нет, я таки не удержусь! Был ты Артамон — будешь Артемон! А плетку и ошейник мы тебе еще подберем), после чего оный пудель засиял медным тазиком.

Похвала досталась Ордину-Нащокину, а ближе к вечеру, как примчался из столицы его сын, так и тому при всех похвалы отлили. И знал я, что ты по юношескому неразумию за границу подавался, и приятно видеть, какой сын у Афанасия вырос, и давно бы так…

А вот на вопрос о награде Воин вдруг сделал финт ушами. Упал на колени и взмолился. Так и так, царь-государь, ничего не нужно мне, оставь при царевиче для разных поручений. Тебе служить — награда, твоему сыну — тем более!

Софья, которой Алексей пересказал это в красках, только фыркнула. Ну да, где Лешка, там и Анна, а чего еще мужику надо, если у него любоффф?!

В чем-то Воин был ей понятен. Натура увлеченная и увлекающаяся, в свое время увлекся заграницей — и рванул туда. Сейчас увлекся Анной, но опасности вроде пока нет. Был бы он помоложе — было б страшно но жизнь ему уже перья повыщипывала, теперь он осторожничает.

Вот и ладненько, ей такой дядя нужен, будет у трона, случись что, хоть один порядочный человек. А то на Милославских пробы негде ставить.

Фамилия, что ли, такая? Вроде бы дед и Илья, а на язык все равно тянется Жорж…

Как бы его приставить к делу?

Илья Милославский…

Да, приглашать его в школу было не лучшей идеей, потому и разговор велся в доме боярыни Морозовой.

Феодосия не возражала. Хотя сейчас она не возразила бы, даже если бы царевич к ней на двор стадо слонов привел. У женщины было все, что нужно для счастья. Почти все.

Сын пристроен к царевичу, доволен, счастлив, не чихает и не хворает, уж и забыл, когда болел последний раз.

Протопоп, коему она дочь духовная, из Сибири вернулся и также пребывает при царевиче. Муж, правда, болен, а брат мужа и вовсе, кажется, умирать собрался, но все там будем. Так что за них помолиться, а в остальном — порадоваться. И особенно — что в один прекрасный момент на пороге ее дома появились царевич и две царевны.

Даже на староверов гонения притихли… а там, глядишь, и царь в разум войдет? Или царевич старую веру вернет?

Так что когда Алексей попросил боярыню предоставить кабинет для разговора, та не возражала. Сама слуг гоняла, чтобы все удобнее расставили, сама указывала, сама гонца к Милославскому послала — и тот прибыл…

А чего б и не прибыть? Не на скотный двор зовут, чай, к Морозовым! Илья и ждать себя долго не заставил, часа не пришло, как явился.

И искренне удивился, когда Феодосия провела его не к мужу, а в комнату, где за большим столом сидел невысокий мальчишка, хорошо знакомый Илье.

Светловолосый, синеглазый, серьезный не по годам — внук его. Алексей Алексеевич Романов, наследник престола.

Больше Милославский удивился бы, узнай он о том, что в комнате внуков двое и что вторая внучка прячется под столом. Но… кто б ему рассказал? А Софья предпочитала молчать и разглядывать оппонента через специально оставленные щели.

Знакомьтесь, леди! Милославский. Илья Милославский. По отчеству Данилович, по характеру пройда, по жизни — дрянь человечишка, по должности — начальник Иноземного Приказа. Придавить бы и забыть, да вот беда — пока он может быть полезен, мы и не с такими работать будем. Надо.

Шикарно характеризует мужика то, как он пролез из грязи в князи. Нет, традиция, подкладывать своих дочерей под вышестоящих не двадцатым веком началась и не им закончится. Чтобы вылезти из неизвестности, Илья подложил старшую дочь под царя, а младшую под царского воспитателя. И если у Марии все сложилось не так и плохо — ну, не любит муж, но хоть и не на сорок лет ее старше и плеткой не бьет, то Анне впору в петлю было. По счастью, последнее время Борис Морозов был очень плох, так что… туда и дорога.

С Глебом Морозовым у Софьи нормальные отношения сложились, а вот с его братом — ни в какую. Нет, любезен был Бориска до патоки, но в глазах все равно злость читалась. Очень уж закусывало боярина, что жена ему детей не подарила…

Ну да не до него.

Софья подглядывала из-под стола. Интересно, что делать будем, когда помещаться перестанем? Новый стол закажем — или брата выучим?

А Илья Милославский тем временем смотрел на царевича и думал — зачем Алексей Алексеевич позвал его? Раньше-то интереса не проявлял?

Но внешне боярин был само почтение, кланялся много и часто, восхвалял царевича за смекалку и сообразительность… долго Алексей этого терпеть не стал.

— Дед, ты знаешь, кто бунт устроил?

От обращения Илья слегка ошалел и заткнулся. Его царь-то тестем почти никогда не называл. Илья, да Илья, хорошо хоть к кормушке допустили.

А тут царевич. Но выгоду свою старый пройда понял мигом и закланялся.

— Никак не знаю… но…

— А я вот знаю. И ты убедишься, ежели поищешь немножко.

Вот тут Илья ушки на макушке поставил. А зачем ему искать? Или…

— Правильно. Ты многим, как кость в горле. Подметные письма расклеивались, и народ подбивали идти бить Милославских. Чуешь, чем ветер пахнет?

О, Илья чуял. Алексей усмехнулся.

— Поспрашивай своих доверенных. Есть у Артамошки Матвеева подручные Сенька да Епифан. Вот и узнай, почто они к Шепелеву бегали, что ни день, да кто бумагу закупал помногу… поспрашивай.

Илья только глазами хлопал. Алексей повел рукой.

— Государь царевич…

— Ты подумай, узнай, а потом мне сообщи, что надумаешь. Один бунт неудачей закончился, кто сказал, что второму не быть? Или забыл ты про Плещеева? Про Траханиотова? Их ведь ничто не спасло, да и ты царский тесть…

Произнесено было удачно. С оттенком легкого сожаления и даже грусти, так, что Илья мигом попомнил разорванных на части помощников, пережитый ранее бунт, и даже прохладное отношение царя.