Василий Сахаров - Тень императора

Кто такой Руда Коготь, я знал, крутой воровской авторитет, которого не получилось прикончить, когда гвардия и линейная пехота зачищали от преступников Чёрный город. Говорят, весьма неприятный тип, и у него в подчинении около сотни хорошо подготовленных бойцов. Но важнее другое. «Зеленщик», как мы с Отири и предполагали, совсем не тот, за кого себя выдает. Он ассир благородных кровей, но что спасается от вампиров – это чушь. В столице остверов, где много жрецов и магов, кровососам делать нечего. Только старые опытные твари могут выжить в Грасс-Анхо, и то недолго, всё равно их найдут и убьют. И барон искал встречи со мной, а попался ворам, которые на него охотились целенаправленно. Плохо. Однако отдавать ассира ворам я не собирался. И какой из этого вывод?

Я не успел ответить на вопрос, который сам себе задал. Опять включилось подсознание, и тело отработало раньше, чем получило команду мозга. Два шага к ближайшему бандиту. Левой рукой я обхватил его за шею, а правой вытащил из ножен кинжал и воткнул между рёбрами, как раз в сердце. Второго, рукояткой ножа ударив противника в висок и проломив хрупкую кость, свалила ламия.

Ассир удивился. Перед ним стояли два грозных бойца, и оба вдруг рухнули на пол. Как так? Пришлось развеять невидимость, и, присев перед ним на корточки, я зажал ему рот и прошипел:

– Жить хочешь?

Он кивнул.

– Меня узнаёшь?

Барон подслеповато сощурился, а затем снова кивнул.

– Молодец. Слушайся меня, и всё будет хорошо. Если повезёт, доживешь до глубокой старости.

Поднявшись, я кивнул девушке. Работаем. Правда, не так, как планировали. Однако вечер удался: и тренировка, и драка, и ценный пленник. Только прежде чем вывести барона в безопасное место для допроса, следовало убрать тех, кто мог нам помешать.

Негромко свистнув, я привлёк внимание разбойника возле входа, и он допустил ошибку: спустился вниз и получил метательный нож в горло.

Придержав падающее тело, прислонил убитого к стене и, не оборачиваясь, спросил Отири:

– Ты можешь заманить охранников со двора?

– Уже занимаюсь, – отозвалась она. – Сейчас подойдут.

Зная талант ламии дурить людям голову, в успехе я не сомневался. Оставалось дождаться бандитов и уложить их рядом с товарищами. И тут спасённый ассир едва всё не испортил. Пуганый человек, трудно с такими дело иметь. Он вскочил и воскликнул:

– С кем ты разговариваешь?!

Он отвлёк ламию, всего на миг, но контакт с разбойниками оборвался, и, пока они не опомнились, я бросился наружу.

Первый был на пороге, растерянно хватался за корт и не соображал, что ему делать. И пока он окончательно не пришёл в себя, я вонзил клинок ему в шею. Струя крови ударила в стену, и я посмотрел на второго. Этот был сообразительней напарника и готовился оказать сопротивление. Вор выхватил меч, однако «Плющ» обхватил его горло. Контакт. Жёсткая сцепка. Разбойнику не вырваться, и, слегка сжав ладонь, я слегка придушил его. Один пленник хорошо, а два – лучше.

Прошло три минуты, воры мертвы, пол залит кровью. И, оглядев разгром, я подумал: «Как-то слишком легко ты стал убивать, Уркварт. Без сомнений, жалости и долгих раздумий, но самое ужасное – без каких-либо душевных терзаний. Прямо монстр какой-то».

– Прочь дурные мысли, – произнёс я и обтёр окровавленный кинжал об одежду убитого. – Прочь.

– Ты что-то сказал? – спросила ламия.

– Накидывай на ассира невидимость и уходим. На сегодня всё. Охота окончена.

– Сейчас. Пусть он хотя бы ботинки наденет.

– Тогда уж и камзол заодно. Не бежать же ему по городу в ночной рубашке.

– Действительно.

Пока ведьма подгоняла барона, я осмотрел тела убитых и потерявшего сознание вора. Корты, кинжалы, смоченные какой-то зелёной гадостью длинные иглы и несколько склянок с непонятной жидкостью, а также потёртые кошельки с медными бонами и серебряными нирами. Не густо.

– Мы готовы, – сказала Отири. – Ты иди первый.

Закинув кошельки, иглы и склянки в сумку, ремнями перетянул руки второго пленника и, заткнув рот, взвалил его на плечо.

Не люблю таскать тяжести. Однако делать нечего. На девушку потерявшего сознание пленника не нагрузишь, а барон хилый. Значит, придётся самому. В любом случае это проще, чем приводить его в сознание и запугивать, а потом тянуть по улицам на поводке. Эх, графская моя доля! То демонов по пустошам гоняю, то города обороняю, то по дворцу гуляю, то бандитов на собственном благородном горбу таскаю.

Домой добрались без происшествий, возвращались по тому же маршруту, каким вышли в город. Пленники нас тормозили, конечно, поэтому приходилось напрягаться, подгонять барона и перетаскивать через стены разбойника. Но ничего, как говорится, дорогу осилит идущий.

В особняке было спокойно. Подозрительные личности рядом крутились, но вели себя, как обычно, то есть нейтрально. И за высокими крепкими стенами мы могли чувствовать себя в безопасности. Однако я был уверен, что после обнаружения мёртвых воров из банды Румо Когтя вокруг будет много суеты, и, возможно, смерть криминальных элементов попробуют привязать ко мне. И хотя мы с Отири следов не оставили, я приказал удвоить охрану. На всякий случай.

Воины заняли боевые посты внутри здания и в хозяйственных пристройках, а оборотни рассредоточились по саду и вдоль стен. Внешне всё оставалось без изменений: как было на воротах два дружинника, так и есть. И, проследив за действиями охраны, я переоделся и спустился в винный погребок. Место тихое, глухое, здесь нам с Отири никто не мешал допрашивать пленников. А начали мы с барона Себастьяна Баго.

Весь разговор описывать не стану. Важна суть, и я буду краток.

Перед войной барон Себастьян Баго служил секретарём у маркиза Давида Цумкана, который являлся лидером партии мира. Влиятельный и богатый феодал, по уровню сравнимый с нашими великими герцогами, не хотел биться против империи. Как и многие ассирские аристократы и чародеи, он этнический оствер и отстаивал позицию экономической экспансии. Его главным противником был Первый министр короля талантливый простолюдин Тудин Тарагар, которого поддерживал генералитет. А Унеч Первый, седьмой король из династии Морандидов, наблюдал за противостоянием двух партий, проводил дни в праздности и соблюдал нейтралитет.

Однако продолжалось это недолго. Неожиданно и резко король изменился. Он забросил развлечения, с головой ушёл в дела государства и приказал готовиться к вторжению в пределы империи. А когда Цумкан собрался выступить на заседании совета министров с заявлением, что Унеча подменили, его арестовали и казнили. После чего партию мира разгромили, в столицу ввели войска, и на территории королевства появились первые храмы Неназываемому богу.