Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

– Потому что ты похитил меня, скотина! – прошипела Татьяна. – Украл меня, понимаешь? Словно я вещь!

– Ты же хотела встретиться с сестрой, с хулидзын, – с притворной улыбочкой заявил Сян Юн. – Думаешь, она сама тебя найдет?

– Ее братец Лю Дзы отыщет, он мне обещал! – воскликнула Татьяна, обиженная из-за такого несерьезного отношения к ее правам. И попыталась пнуть негодяя по лодыжке, точно хулиганка.

Зря она напомнила о предводителе мятежников, но было поздно. На скулах древнего генерала заиграли желваки, меж бровями прорезалась гневная складка, а глаза налились дурной кровью.

– Соскучилась, значит, по братцу Лю? – спросил он почти беззвучно, одними губами. И сделал шаг вперед. Ближайшая цель читалась прямо по лицу Сян Юна, не нужно было быть ясновидцем. Сейчас этот зверь в человечьем обличье повалит на землю, разорвет одежду и…

Утробный страх, зародившийся где-то внизу живота, парализовал Таню. Животный инстинкт истошно кричал: «Беги!» – но ее ноги стали вдруг совершенно ватными. Она уже видела себя лежащей на земле, под озверевшим от похоти мужиком, растерзанной, растоптанной, уничтоженной. И душа ее, стремясь сберечь себя от разрушения, удивительным образом отделилась от тела, маленькой птичкой взлетела повыше и уже оттуда стала наблюдать, как Сян Юн придвинулся вплотную, схватился за отвороты ханьфу, собираясь одним движением сдернуть его с плеч.

Горячие и твердые, точно раскаленные гвозди, пальцы Сян Юна коснулись обнаженной кожи на шее девушки. Словно он тавро ставил, клеймил собственность, так было больно. Но эта боль неожиданно отрезвила.

– Прокляну, – шепотом сказала Татьяна, глядя генералу прямо в глаза, зрачок в зрачок. – Прокляну на семь поколений вперед. А ты, если тронешь меня, умрешь, опозоренный и всеми брошенный.

И так зловеще это прозвучало, что Сян Юн вздрогнул и невольно отстранился.

– Тебя загонят, как зверя, и ты сам перережешь себе горло, – продолжала Таня, чувствуя себя во всех смыслах Кассандрой на развалинах Трои. – А потом тело твое рассекут на пять частей и…

– Замолчи!

Жестокие слова небесной девы сразу охладили любовный пыл генерала. На то и был расчет. Вовремя вспомнился Сыма Цянь и описанная в его «Исторических заметках» трагическая судьба чуского князя. И подумалось внезапно: «Что, если Кассандра тоже была из будущего?» – но Татьяна отогнала эту странную мысль. Участь древнегреческой пророчицы ее не прельщала совершенно.

– Это твое пророчество, Тьян Ню? – спросил генерал уже совершенно иным тоном. – Такую судьбу ты мне предрекаешь?

– Если тронешь меня, так и будет, – отрезала она. – Яшмовый Владыка не для того послал меня на землю, чтобы ты, словно какой-то разбойник, тешил свою похоть.

– Ты ведь могла улететь, но не улетела. – Сян Юн растерянно пожал плечами. – Я решил, что ты не против.

«Ну что, старый дурак, хороший образ у тебя получился? – взвыла Таня, мысленно обращаясь к Ли Линь Фу. – Долетались!»

– Теперь ты точно знаешь: я – против! Верни меня обратно в деревню. – И, подумав, добавила: – Пожалуйста. Мы ведь были друзьями.

Сян Юн задумчиво потер укушенное место. Словно ему так уж сильно больно.

– Нет, Тьян Ню, друзьями мы не были. Мужчина и женщина не могут быть друзьями.

– Неправда! Предводитель Лю… – заикнулась было девушка. И тут же сама себя за язык укусила. Не стоило снова поминать это имя, ох не стоило. Сказано, язык мой – враг мой.

Генерал зло прищурился. Если секунду назад он еще колебался, то теперь принял окончательное решение и его не изменит даже под страхом казни.

– Хватит болтать. Давайте, прекрасная госпожа, я вас подсажу, и мы продолжим наш путь. Вы поедете в седле, а я – сзади. Для надежности.

И ладонь подставил ей под ногу, как ступеньку, давая понять – дискуссия окончена.

– Я никуда с вами не поеду, – твердо сказала девушка и отступила на шаг.

Сян Юн какое-то время глядел на нее задумчиво, но позы не менял.

– Ну и? Почему вы стоите и не улетаете? – полюбопытствовал он. – Я же вас не держу.

«Ли Линь Фу, ты – старый маразматик», – подумала Таня. В то же время она лихорадочно искала логичное объяснение нарушению своих аэродинамических свойств. И нашла.

– Я могу летать только возле храма моей богини, где исходит ее благодать. В остальных местах Поднебесной я хожу по земле, как обычная женщина. Иначе Яшмовый Владыка послал бы меня к людям в виде облака или птицы.

– Понятно, – безропотно согласился Сян Юн и добавил строже и серьезнее: – Тогда и поступайте как обычная женщина: не спорьте с мужчиной, не перечьте и подчиняйтесь.

Он просто подхватил Татьяну под локоть, просунул ладонь под пятку и закинул в седло, а затем с невероятной легкостью и быстротой вскочил на круп коня. Левой рукой генерал обвил ее талию, другой держал повод. Как бы там ни было, а сила этого человека потрясала воображение. Совсем ведь недавно трупом бездыханным лежал, вчера хромал, и наверняка сейчас у него болит каждая косточка. Но ничего, кроме ледяного спокойствия, на лице не отражается.

– Поехали домой, друг мой Серый.

– Генерал! Так нельзя! – бессильно возмутилась Таня.

Но вместо ответа Сян Юн уткнулся носом ей в затылок, звучно вдохнул и проворковал:

– Ваши волосы мягче даже совиного пуха. Я так и думал.

Девушка тут же притихла и замерла, не рискуя снова возбудить в чуском князе грубую страсть.

– Почему они такие короткие?

– Так надо!

– Отрастут хоть?

– Обязательно.

– Тогда я хочу дождаться, – удовлетворенно мурлыкнул Сян Юн.

«Черт! Я опять сболтнула лишнее, – мысленно шлепнула себя по губам Таня. – Что ж я теперь этого висельника буду целый год терпеть?»

И вдруг генерал издал какой-то дикий вопль и пришпорил Серого. Навстречу по дороге скакали вооруженные всадники в доспехах и с узкими белыми флажками на длинном древке за спиной. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто они такие. Соратники Сян Юна, конечно. Они быстро приближались, издавая радостные вопли.

– Вот дерьмо, – сказала Таня по-французски.

Ее последняя надежда как-нибудь сбежать из-под опеки генерала Сяна, пока они не отъехали от храма Нюйвы слишком далеко, растаяла окончательно и бесповоротно.

Люси

Они проехали… ну, много, наверное, проехали. Люсе было сложно оценивать расстояние на незнакомой местности. Она по праву гордилась умением ориентироваться что в незнакомом городе, что в безлюдной глуши, неплохо читала карты и даже умела брать азимут. Папенька поощрял эти недевичьи наклонности. Умилялся, помнится, первооткрывательницей называл, когда маленькая Люси торила новые тропы в зарослях бурьяна на берегу сонных речек и прудов в благословенном и далеком детстве. И отроковицей мечталось Людмиле не о балах и раутах, кухаркиной дочке все равно недоступных, а о покорении диких земель и усмирении папуасов. Или эскимосов, не суть важно.