Екатерина Рысь - Печать богини Нюйвы

Девушка не заметила, что просидела на низкой скамеечке до самого вечера, ничего не видя и не слыша вокруг, словно в плотном коконе из безнадежности и дурных предчувствий.

Есть и пить Тане тоже не хотелось совершенно, и даже при одной лишь мысли о еде желудок болезненно сжимался, отвергая любую возможность принять хоть кусочек. Сама себе она напоминала куколку, лишенную потребностей, в ожидании, когда хрупкие стены временной тюрьмы рухнут и на волю вырвется свободная бабочка-душа.

Как прошла ночь, Таня вообще не заметила и не обратила внимания, что наступил рассвет, а вслед за ним – новый день. Кажется, она немного поспала, а может быть, и нет.

Потом пришел Сян Лян, чтобы подарить еще какие-то блестящие цацки, на которые девушка и смотреть не стала, а также прочитать лекцию о непреходящем величии княжеской семьи Чу. Татьяна все пропустила мимо ушей. Объяснять болтливому старику, чем в итоге все закончится для чусцев, было лень. Хватит того, что она знает и кому достанется трон Сына Неба, и кому доведется расплатиться за жестокость и самодурство головой. Знает, но не скажет никому. Пока не скажет, решила Таня, смакуя свое кисло-сладкое злорадство, точно апельсиновую дольку.

А вечером в шатер к невесте явился и сам женишок. Рядиться в пестрые шелка генерал не стал, видимо, считая, что можно уже и не красоваться. Он теперь мил и в запыленной накидке, и с разводами грязи на лице. Сян Юн небрежно махнул рукой, и служанки выскользнули прочь, оставив их наедине.

Он присел напротив Тани на корточки и спросил эдак проникновенно:

– Почему же вы упрямитесь, Тьян Ню?

– Разве? – вопросом на вопрос ответила Татьяна. – Вам показалось, генерал.

– Тогда отчего вы не едите, не пьете и не спите?

– Не хочется, – равнодушно пожала плечами девушка.

Но, против всех ожиданий, Сян Юн не стал ничего больше говорить. Посидел рядом с задумчивым видом и вышел прочь.

Лю Дзы и Люси

Первым неладное почуял Верный. Не успели «небесная лиса» и мятежник Лю проехать и одного ли вверх по тропе от озерца у подножия Цветочной горы, как жеребец забеспокоился, затанцевал, выгибая шею и кося на хозяина темным настороженным глазом.

– Что ты, малыш? – Хулидзын безбоязненно протянула руку и погладила вороного по напряженной шее. – Кого-то чуешь?

Верный в ответ всхрапнул, оскалил зубы и ударил копытом оземь.

– Ни разу я не встречал тут хищников, – удивился Лю, но привстал в стременах и огляделся. – Разве что тигр забрел? Поедем быстрей. Хэ-э-эй! – протяжно воскликнул он, понукая коня. – Вперед!

Верный глянул на мужчину с явным укором, но подчинился воле глупого человека и порысил дальше. И довольно скоро Лю понял, что на этот раз конь опять оказался умнее всадника.

Они все ехали и ехали в гору, тропа вилась впереди, не прячась за волшебным туманом, бамбук шелестел, птицы щебетали, а вот деревня… Деревня не показывалась. Давно пора было миновать бамбуковую рощу, спешиться, вброд перейти шуструю речушку, пройти горным лугом, чтобы со склона спуститься в долину… Но бамбук все шелестел, птицы все пели, а гора по-прежнему не пускала.

«Так-так», – с нехорошим предчувствием подумал Лю, но с девушкой своей тревогой решил пока не делиться. Люси предвкушала скорую встречу с сестрой и, будь ее воля, полетела бы вперед, словно снаряд баллисты, ломая побеги бамбука и круша скалы. Ей едва хватало терпения усидеть на Верном, что же будет, когда она поймет, что что-то тут не так?

«Обернется фениксом и улетит, – мрачно подумал Лю Дзы. – Или драконом».

В общем, понадеялся: не заметит дева того, что они заблудились на торной тропе. Но надежды не оправдались. Заметила.

– Погоди-ка! – Хулидзын одной рукой тронула Лю за рукав, а другой дернула за гриву Верного. Оба послушно остановились. – Мы мимо этого каменного зайца уже в четвертый раз проезжаем.

Пэй-гун с досадой глянул на приметный камень, и впрямь похожий на сидящего длинноухого зверька. Пришлось признать, что да, проезжали уже, точно. Вопреки его опасениям, девушка отчего-то совсем не удивилась.

– Видать, водит нас, кружит, – проворчала она и со знанием дела огляделась. – Места-то, как я погляжу, чудны́е, лешим – в самый раз. Водятся у вас тут, в Китае, лешие?

– Где? – не понял Лю очередного «небесного» слова. Он уже привык к странным фразам и словечкам, которые частенько сыпались с уст хулидзын. Небесная лиса на язычок оказалась куда как остра. Зато дорога пролетела незаметно и весело. – Кто?

– Забудь! – Девушка отмахнулась. – Раз такое дело, отбегу я за те бамбуки ненадолго, хорошо? Если что, покричу.

– Далеко не отходи, – предупредил он, слезая первым. – Мы с Верным просто отвернемся, а ты оставайся так, чтобы тропу и нас видеть.

– Меня не закружит, – уверенно заявила Люси и, соскользнув с жеребца, шмыгнула за пышный куст. – Эй! Ты там?

– Я здесь, – ответил Лю, уже не удивляясь ни смекалке своей небесной лисы, ни ее практичности.

Хулидзын управилась быстро, вернулась, отряхивая с рукава паутину, и встала напротив, требовательно на него глядя.

– Значит, и впрямь кругами ездим?

– Значит, – вздохнул Лю. – Это же не простая гора, а священная. И деревня такая, знаешь… Без позволения дедушки Линь Фу никто не войдет туда и не выйдет.

– А как в прошлый раз проехал?

– Может, из-за того, что сестренка Тьян Ню с нами была? – Командир Лю огляделся и поскреб затылок. По роще как-то вкрадчиво начинал стелиться туман. – Или духи просто решили с нами сейчас позабавиться. Попробую-ка я жертву, что ли…

– Духи, значит, – каким-то нехорошим тоном протянула девушка, и Лю припомнил то, о чем всю дорогу старался забыть. Дева рядом с ним называет себя небесной лисой, так? Значит, сумеет преодолеть козни местных духов. А если не сумеет…

– Бесы китайские, – прежним голосом сказала Люси, разминая пальцы правой руки, а потом вдруг чудно сложила их щепотью, сделала перед собой какой-то странный жест, будто перечеркнула тропу крест-накрест, и рявкнула так, что с бамбука листья посыпались: – А ну-ка, зась! Вот крест святой на вас, лешие-нехорошие, духи нечистые! – и снова размашисто перекрестила дорогу. – А ну, расступись! – и в третий раз повторила тот же жест. – Во имя Отца, и Сына, и Духа Святаго! Аминь!

Проорав это заклинание, хулидзын топнула ногой, уперла руки в бедра и сердито уставилась на тропу. Чародейский туман замер, колыхнулся, а потом попятился, прячась среди нежно-зеленых стволов.

Пэй-гун от любопытства даже дышать забыл. Ого! Неужели и впрямь чары небесной лисицы пересилят недобрую волю тех существ, что закрыли им путь?

Ну, туман, по крайней мере, от ее заклятий рассеялся и пока снова из зарослей на тропу не выползал. Духи – тоже.