Евгений Ходаницкий - Альмарион. Первый шаг

— Ясно. — Буркнул он. Потом ему в голову пришла какая-то мысль, и он с подозрением уставился на меня.

— Что? — Не понял я.

— Ничего. — Поджав губы, покачал головой трактирщик, после десятка секунд сверления меня взглядом, и открыл дверь. — И, это… — Уже преступив порог, бросил он мне, через плечо, не оборачиваясь. — Спасибо. За Талу.

— Мне просто повезло, что я смог помочь. — Сказал я ему правду. — Я ведь еще не маг. И это просто везение, что мой учитель обучил меня заклинанию исцеления, а я сумел им правильно воспользоваться. — Я нисколько не кривил душой. На практике я использовал исцеление впервые и не был уверен, что у меня из этого что-то выйдет.

— Все равно, спасибо. — Сказал Тран, и прикрыл за собой дверь.

Оставшись в гордом одиночестве, я, совершенно без аппетита, поел и завалился в кровать. По-моему, мне крупно повезло, что жители Смерок не повесили меня на ближайшем суку. В конце концов, нравы тут достаточно простые, отдельными местами средневековье, как-никак. Уж я бы, на их месте, точно увязал бы свое появление в поселке с, появившимся, в скором времени, человекоподобным монстром, который начал промышлять кровавыми убийствами. И плевать, что я тут не причем! Зачем хлопоты? Нет человека, нет проблем! А выяснив, что моя смерть ситуацию никак не поменяла, извинились бы. Потом. На могилке. В лучшем случае. Но, видимо, я был признан условно благонадежным. А значит, в скором времени меня, с большой долей вероятности, завербуют в качестве артиллерии и походной аптечки в одном флаконе. Толку от меня будет, правда, немного. Кстати, о толке! Я совсем позабыл за всеми этими событиями, об эволюции визуализации моего подсознания!

Делать все равно сейчас было нечего, так что я прикрыл глаза и начал настраиваться на состояние предшествующее медитативному трансу. Следовало хорошенько разобраться с моим внутренним миром, называемым магами Тао-Ши. Что в переводе с одного из мертвых языков, означает «Внутреннее Зеркало». Во всех книгах подобные вещи описывались вскользь и в самых общих чертах. И в каждом тексте подчеркивалось, что если маг, достигший внутреннего пробуждения, в силах создать в своем сознании собственное уникальное пространство, оно не будет повторять ни одно из существующих. В теории Тао-Ши являлись, в какой-то мере, реальными мирами, привязанными к тому, кто их создал. Пожалуй, пора исследовать свою собственную «реальность». Может, быть даже повезет, и она сможет дать ответ на главный вопрос, — как вернуться домой.

Едва я сосредоточился на достижении необходимого состояния, как мне вспомнился островок с книгой. Вспомнился во всех деталях, и я, по какому-то наитию понимая, что делаю то, что нужно, просто мысленно потянулся к этому образу.

Медитации не получилось. Я не выравнивал дыхания, не очищал сознание от шлака вездесущих мыслей и мыслишек, которые словно взвесь пылинок, всегда мечутся в голове. Даже расслабиться, толком не удалось. Просто в одно мгновение провалился туда, куда стремился. Перед внутренним зрением мелькнул «горизонт» разделяющий объективную и субъективную реальности и вот, мою кожу уже холодит легкий ветерок. Круглое озеро с темной, почти черной в окружающей ночи, водой, будто второе небо, так же полное ярких и не мерцающих звезд, изредка покрывалось мелкой рябью. Я снова стоял на маленьком искусственном островке с постаментом, хранящим книгу. Всего один шаг и мои пальцы легко скользнули по переплету, исследуя швы и трещины дубленой кожи. На обложке, в самом центре, между серебристыми полосами металла, опоясывающими фолиант, красовался искусно исполненный, в виде медальона, круг с рисунком. Раскрытая ладонь правой руки, в центре которой поблескивала рельефно выступающая трехлучевая звезда, воплощенные, похоже, в потемневшем от времени серебре.

Подавив в себе желание, распахнуть книгу и заняться изучением ее содержимого, в надежде, что в этот раз мне будет полностью доступно все ее содержание, я занялся поисками способов добраться до берега. Потоптавшись на месте, я сделал неуверенный шажок к самому краю островка. Визуально от моего местонахождения до темнеющей кромки земли метров сто, причем в любую сторону, куда ни посмотри. Так что я просто выбрал произвольное направление и сосредоточился на том, что передо мной появится путь через воду. Тут дело должно было быть, по идее, как и с моей ментальной «кирпичной» стеной, по наитию созданной при первой встрече с Вереском. Я почти сразу ощутил какие-то изменения. Словно в пространстве вокруг меня что-то сдвинулось, но не более того. Никаких фактических перемен замечено не было.

С досады я хотел подфутболить носком сапога водяную преграду и довольно ощутимо стукнулся об удивительно твердую поверхность озера. Хмыкнув, я попробовал поверхность воды, осторожно наступив на нее. Вода не просто выдерживала мой вес, на ее поверхности, плюс к этому, еще и проступал объемный рисунок выложенной брусчаткой тропинки.

— Прямо дорога из желтого кирпича! — Буркнул я и тут же расплылся в улыбке. Виртуальные булыжники под ногой приобрели насыщенный желтый оттенок. Стоило только убрать ногу от тропинки, как она тут же растворилась в воде. Окружающее пространство тонко реагировало на мое присутствие, подчиняясь желаниям, но при этом сохраняло свою изначальную форму, сопротивляясь привнесением долговременных изменений.

Уже уверенно я ступил на поверхность воды озера и пошел в сторону берега. Даже не оглядываясь, я знал, что, стоит мне оторвать ногу от возникающей передо мной тропинки, чтобы перенести ее вперед, как это место тут же обращается в воду.

До берега я добирался дольше, чем думал. Расстояние оказалось обманчиво, и покатый берег, густо поросший травой, приближался весьма неохотно. Жидкий туман, при моем приближении, рассеялся, и я увидел большую площадь, выложенную огромными каменными плитами. На пути моего движения, в количестве трех штук, стояли исполинские каменные сооружения, напоминающие своей формой тории, ритуальные храмовые врата, оберегающие от злых духов. Почему в моем сознании возник именно образ элементов восточных храмов, я не понял. Но если следовать логике, то это что-то означало. Как минимум, указывало на большую важность странной статуи, расположенной на низком постаменте, прямо под вратами. Так как никаких ориентиров я больше нигде не наблюдал, к ней я и направился.

Статуя выглядела как стоящий в расслабленной позе, очень детализированный обнаженный мужчина с нейтральными чертами лица. Почему нейтральными? Потому что, как я ни старался, его внешность никак не складывалась воедино. Создавалось впечатление, что на месте лица статуи располагался набор из носа, глаз и рта, никак не связанных воедино. Материал, на вид, был похож на бронзу. Я погладил статую по опущенной вниз руке и вздрогнул, — на ощупь она была как живой человек. В то же время возникло ощущение, будто бы, в общем ее виде есть нечто немного неправильное.