Андре Моруа - История Англии

2. В период с 1688 по 1815 г. произошли три важнейших явления; это: 1) переход от монархического правления, где парламент играет всего лишь законодательную роль, к правлению олигархическому, где парламент является также (в противоположность тому, что думал Монтескье) источником исполнительной власти. Этот переход происходит благодаря изобретению (или, скорее, спонтанному возникновению) ответственного перед палатами кабинета министров, сделавшему возможным мирное чередование партий; 2) борьба с Францией, главная цель которой — помешать образованию на континенте любой опасной для Англии гегемонии, будь то гегемония Людовика XIV или Наполеона; а вторая цель — обеспечить Англии господство на море; наконец, косвенным и едва желаемым следствием всего этого явилось образование новой колониальной империи; 3) сельскохозяйственно-промышленная революция, которая, разоряя мелких землевладельцев и сосредотачивая в городах пролетариат, делает неизбежной политическую революцию. «Всякой форме экономики соответствует свой политический строй» [44] Профессор Поллард. — Прим. авт. . Пасторальная экономика предполагает родовое или племенное правление; примитивная сельскохозяйственная экономика предполагает некоторую разновидность феодализма, потому что разрозненные земледельцы нуждаются в защите; время купцов — это время плутократии; время промышленности станет, по крайней мере в XIX в., временем демократии.

3. В XVIII в. власть в Англии принадлежала смешанному классу, который образовала аристократия (оставшаяся от скончавшегося феодализма) и совсем недавно возникшая плутократия. Этот единственный класс, разделившись, породил две партии. Около 1800 г. к нему принадлежали 487 из 658 членов палаты общин. Мы показали, что этот строй был принят потому, что те, кто его осуществлял, сохранили контакт с крестьянами, потому, что его несправедливости отчасти исправлялись местными органами управления, и, наконец, потому, что эта группа привилегированных была открыта для людей талантливых или, по крайней мере, успешных. Такая система имела преимущество: она заставила правящие классы принять власть парламента. Если в XIX в. он стал более демократичным и никогда не сталкивался в английской элите с неблагоприятными для него предрассудками, то потому, что в XVIII в. эта элита привыкла считать его своим домом. Именно в том и состоит одна из причин, быть может самая важная, успеха парламентаризма в Англии, который в другом месте потерпел бы неудачу за неимением таких корней. Но эта аристократическая монополия перестала быть жизнеспособной, когда индустриальная революция, собрав рабочих в городах, сосредоточила в этих ограниченных объемах огромные силы, которым пришлось искать какой-нибудь предохранительный клапан, иначе они взорвали бы режим. С рабочими Бирмингема или Лидса у сквайров палаты общин уже не было ни общей жизни, ни общих мыслей. Да и что такое «приход» в глазах обитателя трущоб? За шестьдесят лет население Англии удвоилось, молодежь, которая в 1815 г. населяет большие города, никогда не знала сельской жизни, породившей и обусловившей устройство страны. Вполне естественно, что эта молодежь становится беспокойной, раздражительной и требует реформ.

4. И это беспокойство и раздражительность становились тем сильнее, что разбуженные Французской революцией страхи сделали тогда английскую аристократию менее гибкой и менее склонной к компромиссу. Эта заразная, агрессивная революция пробудила в Англии стойкие и горькие воспоминания. А вызванные ею войны нарушили нормальное развитие страны. Английские города стали разрастаться как раз в тот момент, когда правительство, поглощенное внешней борьбой, не смогло потребовать от архитекторов, чтобы те в своих проектах соблюдали необходимые правила гигиены. И хотя любое время изменений и изобретений поначалу влечет за собой большие несчастья, такого совершенно невыносимого обнищания бедняков в значительной мере можно было избежать, особенно в сельской местности. А так недовольство обострилось. Сама монархия утратила всякий авторитет. На следующий день после победы 1814 г. регента освистали на улицах Лондона. Верность нации долго поддерживала тори против «корсиканского чудовища», но наступление мира освободит сознание многих, и недовольство, накопившееся за двадцать пять лет, выльется в возмущения.

5. Правительство бессильно перед этим народным давлением. Правда, оно располагает самым большим флотом в мире, но флот не может поддерживать порядок внутри страны. Армию после войны придется частично распустить, а то, что останется, не способно контролировать всю страну. Йоменри больше не откликается на призыв, констебли -добровольцы отказываются приносить присягу, должностные лица безоружны. Мы увидим, что Англия все-таки избежит двух кровавых и напрасных потрясений — революции и последующей реакции. Этой устойчивостью она будет обязана трем силам: могуществу общественного мнения, которое через прессу, суды присяжных и различные ассоциации навязывает олигархическому парламенту необходимые реформы; существованию партии вигов (благодаря длительному влиянию Чарльза Джеймса Фокса) — либеральному элементу, достаточно гордому полученными при рождении привилегиями, чтобы не слишком дорожить привилегиями политическими, и достаточно благородному, чтобы помнить о народе; и, наконец, евангелическому течению, которое смягчает нравы и направляет страсти в русло религии. Независимость судей, надменный либерализм вигов и человеколюбие христиан позволят стране пройти самый трудный участок ее истории без гражданской войны.

1. Вполне естественно, что за долгой, даже победоносной войной после краткого мига торжества и разрядки последуют дни недовольства и беспорядков. Народ, недавно принесший большие жертвы, ждет от победы больших улучшений. Однако вместе с нарушением искусственного равновесия, установившегося во время войны, мир неизбежно приносит экономический кризис, который вскоре перерастает в политический. Англия с 1816 по 1826 г. познала пять плохих лет. С наступлением мира все цены снизились. Цена зерна, продававшегося до 120 шиллингов за четверть (quarter) [45] Мера сыпучих тел, равная 2,9 гектолитра. , упала ниже 60 шиллингов. Это снижение разоряло фермеров, которые, считая высокие цены военного времени вечными, подписали кабальные арендные договоры. Сквайры и фермеры требовали снижения налогов. Канцлеру Ванситтарту пришлось отказаться от подоходного налога и прибегнуть к займу. Но когда из-за плохого урожая цена на зерно внезапно подскочила до 103 шиллингов, запротестовали рабочие. Фабриканты обвинили правительство в том, что оно своей политикой, вызвавшей дороговизну хлеба, вынуждает их поднимать заработную плату. Для завода, как и для имения, процветание кончилось. Больше не было никаких военных заказов. Считалось, что продукцию новых машин мог бы поглотить континент, но тот, обессиленный войной, отвергал английские товары. 250 тыс. демобилизованных солдат напрасно искали работу. Как это часто случается во времена быстрых и многочисленных изобретений, машины лишали человека его работы. Ожесточенные ткачи, ткавшие на ручных станках, разбивали ткацкие машины, а порой и поджигали фабрики. Нищета и безработица были такими, что налог на бедняков вырос с 5 млн до 9 млн фунтов. Это ли было столь желанным благом мира?