Василий Вонлярлярский - Большая барыня
- Название:Большая барыня
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:изд-во “Правда”
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Василий Вонлярлярский - Большая барыня краткое содержание
Василий Александрович Вонлярлярский (1814–1852) – популярный русский прозаик середины XIX века.
Роман впервые был опубликован отдельным изданием (ч. 1–2. М., 1852) и, как свидетельствует современник, имел большой успех. «…Его читали с удовольствием и издание раскупилось очень быстро» (Заметки. – Санкт-петербургские ведомости, 1853, 11 янв., № 8, с. 29, подп.: И. М.).
Большая барыня - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Все это выслушал Петр Авдеевич с достоинством и сидя; когда же в свой черед подошла к нему бледная племянница городничего и с румянцем стыдливости на лице протянула ему свою хотя и не миниатюрную, но очень пухленькую и довольно беленькую ручку, Петр Авдеевич вскочил на ноги, уронил картуз, поцеловал протянутую руку красавицы и, опомнившись, опрометью бросился в первую попавшуюся ему дверь; по счастью, вела дверь эта в канцелярию городничего, куда немедленно явился и он сам.
— Что с вами, почтеннейший Петр Авдеевич? — спросил городничий, осматривая с удивлением гостя своего, — мы уже вообразили себе, что вы занемогли, боже упаси?
— Не то чтобы занемог, — отвечал с застенчивостию штаб-ротмистр, — но находиться в дамском обществе в таком наряде, как мой, неловко как-то.
— Полноте, сударь, общество это с сегодняшнего дня вам более не чуждо, и кто же взыщет с человека, который готов был жертвовать…
— Все так, Тихон Парфеньич, а все-таки…
— И! ровно ничего, поверьте слову.
— Но…
— Что же но?
— Но, — повторил штаб-ротмистр, оглядываясь во все стороны, — вы взгляните сюда; я и не заметил сначала.
— Да, так вот что, — проговорил городничий, взявшись за бока, — ну, это обстоятельство иное, конечно, не то чтобы ловко при дамах; впрочем, мы делу поможем. — Анисим! Анисим! — закричал Тихон Парфеньевич, выглянув из двери, — принеси-ка, братец, мой стеганый архалук [54] Архалук — шелковая просторная запашная одежда.
.
— Как архалук? — спросил штаб-ротмистр, — для кого же это архалук?
— Не тревожтесь, почтеннейший, архалучек-то с иголочки, жена намеднись подарила.
— Сила не в новизне, а как же мне его надеть? разве просидеть здесь?
— Как бы не так.
— Так неужели я решусь показаться в нем при дамах?
— А вы думали?
— Нет уж, Тихон Парфеньич, вы меня извините.
— И дамы извинят, ручаюсь, — перебил, смеясь, городничий.
— Ну уж нет, Тихон Парфеньич.
— Не нет, а да!
— Ну уж нет!
— Посмотрим! Дарья Васильевна, Александра Осиповна, Маланья Андреевна, пожалуйте-ка сюда на часок, — закричал городничий так громко, что на зов его тотчас же отозвались три женские голоса.
— Что вы это, Тихон Парфеньич, — жалобно завопил штаб-ротмистр, бросаясь запирать дверь, — ведь этак вы меня губите совершенно, ведь этак я пропаду совершенно со стыда.
— Дарья Васильевна, пожалуйте-ка сюда, матушка, — продолжал кричать городничий, — вот в чем сила, тут вы?
— Тут, тут, — пропищали за дверью те же три женские голоса.
— Тихон Парфеньич! Тихон Парфеньич! — прошептал еще жалостнее штаб-ротмистр, — ради самого бога!
— Нет, сударь, ни за что, — продолжал городничий, — вы не хотите сделать нам чести откушать с нами, потому что…
— Тихон Парфеньич!..
— Потому что, спасая наших же, разорвали себе платье, так это, сударь, не причина, потому что я предлагал вам архалук, и дамы, верно…
— Тихон Парфеньич, согласен! но только именем создателя…
— Я говорю, что дамы, верно, присоединятся ко мне, чтобы просить вас.
— Надеюсь, уверены; да как же иначе, Петр Авдеевич, все мы просим, требуем, умоляем, — раздалось за дверьми несколько пискливых голосов, и так звонко, что штаб-ротмистр пытался было отвечать им что-то, но перекричать не мог; когда же голоса замолкли, несчастный Петр Авдеевич вынужден был дать честное слово явиться в гостиную в наряде Тихона Парфеньевича.
Наряд этот немедленно принесен был Анисимом, а состоял он из штуки цветной термаламы [55] Термалама (тармалама) — однотонная плотная ткань.
, приведенной руками Дарьи Васильевны, то есть супруги городничего, в форму стеганого архалука для плеч супруга и халата для стана Петра Авдеевича. Как ни жеманился, как ни вертелся бедный костюковский помещик, подобно полипу впился в него Тихон Парфеньевич, и помощью мощных рук его штаб-ротмистр не вошел, а вдвинут был насильно в среду многочисленного общества, значительно увеличившегося во время кратковременного отсутствия хозяина и гостя.
— Мне так конфузно, что вы представить себе не можете, я бы то есть предпочел бы в преисподнюю, — говорил, обращаясь во все стороны, Петр Авдеевич, и на это кто отвечал, что платье не делает человеком, кто уверял штаб-ротмистра, что душевные качества составляют главное убранство человека, остальное же вздор, мечта… Но эти утешения могли бы принести гостю некоторую отраду, будь только архалук Тихона Парфеньевича поуже, да не заходи талия его слишком низко на спине; на беду же штаб-ротмистра, в гостиной, как нарочно, повешены были зеркала одно против другого, и, куда бы ни направился взор его, всюду встречал он себя в самом неавантажном, в самом забавном виде [56] …в самом неавантажном … виде — производящая неблагоприятное впечатление.
.
«И когда подумаешь, что всему причиной проклятый лацкан, — говорил сам себе Петр Авдеевич и приговаривал: — Вот так бы кажется!..» Но спасительные для штаб-ротмистра три часа перевели всеобщее внимание с архалука его на круглый стол, уставленный закускою, и все члены общества стали переходить от гостя к кулебяке с визигою, к поджаренным печенкам, к сельдям, фаршированным ситным хлебом, к копченой любской колбасе и к водкам алого и зеленого цвета.
Многих из гостей хозяевам нужно было упрашивать откушать, а многих не мешало бы приостановить; к числу последних принадлежал Дмитрий Лукьянович в желтых ботинках, который между прочим не переставал бросать на Петра Авдеевича не совсем дружелюбные взгляды. Причина нерасположения штатного смотрителя к герою нашему объяснилась впоследствии.
— Однако четвертый час, господа! — воскликнул хозяин и, вытащив изо рта завязнувший меж зубов хвостик селедки, он подвел бледную племянницу к Петру Авдеевичу, прося его занять с нею почетные места за столом.
Снова все взоры обратились на штаб-ротмистра, и снова смешался штаб-ротмистр, но все встали с своих мест, и делать было нечего; он взял девушку за руку и пошел в столовую.
Не стану описывать ни числа, ни качества блюд — скучно; обед был сытен, вина подкрашены, прислуга неопрятна, Андрей Андреевич приторен, штатный смотритель весел, а бледная красавица неговорлива.
Несколько раз принимался было Петр Авдеевич заговаривать с соседкою своею; но один мгновенный румянец был единственным ответом на вопросы гостя.
— Что же ты, Полинька, так молчалива? — заметила наконец тощая вдова уездного судьи. — Ты не красней, а отвечай на то, что Петр Авдеевич у тебя спрашивает.
— Помилуйте, Елизавета Парфеньевна! это ничего-с; зачем же беспокоиться Пелагее Власьевне; я так спрашивал, чтобы поговорить что-нибудь просто, — отвечал штаб-ротмистр, которого три рюмки хереса примирили с длинною талиею архалука.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: