Герман Вук - Городской мальчик

Машина остановилась, и ее так передернуло, что оба мальчика проснулись. Открыв глаза, они с изумлением увидели дневной свет и ярко-розовое небо.

– Ребята, Панксвиль, – пропищал водитель. Машина стояла на пыльном деревенском перекрестке, возле универмага Скаддера.

– Ой, спасибо большое, мистер. Мы заснули, – потянулся Герби. – Мы можем выйти здесь, но нам нужно проехать еще примерно милю по этой дороге.

– Вот как? С удовольствием подвезу вас туда. – Машина снова поехала.

Герби взглянул на часы и показал их зевающему брату. Пять минут шестого.

– Успеваем, – шепнул он.

– Хорошо вздремнули, ребята? – проскрипел водитель.

– Ага, здорово, – отозвался Герби.

– Извините, что не разговаривал с вами, но уж больно тяжело мне водить. Зрение у меня плохое, да и с машиной этой трудно управляться. Вы, должно быть, едете в один из здешних лагерей.

У Герби пробежали мурашки по коже, он сказал:

– Ага, да, точно.

– В «Пенобскот»?

– Нет.

– Тогда, значит, в «Маниту». Очаровательный человек мистер Гаусс. С ним всегда приятно иметь дело. Вам посчастливилось, ребята, что вы в таком замечательном…

Машина с визгом вошла в поворот и хотела было показать норов и махнуть в канаву. Ни один штурвальный в шторм не вел такой изнурительной борьбы со штурвалом, как этот невесомый водитель, и пока он укрощал автомобиль, у него появилась одышка.

– Видите, ребята… уф… что я вам говорил? Уф. По-настоящему, мне надо бы ездить поездом, но при моей работе это невозможно. Эх! Вот и ваша дорога.

Герби хотелось выведать, какая такая работа у этого хлипкого существа, но еще больше ему хотелось унести ноги подальше от всякого, кто был знаком с мистером Гауссом. Мальчики выпрыгнули из машины.

– Спасибо, мистер.

– Пожалуйста, ребята, – ответил слабосильный дядя и уехал.

Герби думал, что видит его в последний раз. Он ошибался; но ведь ни взрослым дядям, ни мальчикам не дано заглянуть в будущее дальше, чем на сорок восемь часов.

Клифф забежал в лес и вернулся, ведя в поводу одеревеневшего и упирающегося Умного Сэма. Животное явно было в ярости оттого, что его всю ночь продержали на привязи в росе и темноте. Он всхрапнул, заржал, мотнул головой туда-сюда и брыкнулся.

– Не к добру это, – заметил Герби.

– Да уж, – согласился брат и вспрыгнул на коня. Умный Сэм оглянулся на него, потом подошел к старому толстому дубу, прислонился к нему под острым углом и стер мальчика со своего хребта. Клифф безболезненно приземлился и тотчас встал. Умный Сэм принялся уплетать золотарник, то и дело кидая из-под выпуклых бровей угрюмые взгляды на своего бывшего наездника.

– Клифф, уже двадцать минут седьмого. Горнист встает без десяти.

Клифф с опаской снова приблизился к коню:

– Я думаю, может, сейчас он успокоился. Его можно понять. Эй, Сэм, извини. Я ни за что так не сделал бы, но у меня не было выхода. Нам нужно быстрей вернуться в лагерь. Будь умником.

Он опять сел на коня. Тот поднял голову и стоял спокойно, пока Герби не шагнул ближе. Тогда он прижал уши, тихонько заржал и притопнул копытами.

– Герби, он на тебя тоже затаил обиду.

– И что он со мной сделает? – перепугался Герби.

– Придется сесть верхом, тогда узнаешь.

С помощью брата Герби взгромоздился на коня. Он обхватил Клиффа за пояс и приготовился к худшему. Худшее оказалось достаточно плохим. Умный Сэм пустился в лагерь яростной отрывистой рысью, нещадно подбрасывая седоков. Бока его качало, как буйки в морскую непогоду, и самая жестокая качка приходилась на пухлые ляжки Герби. Напрасно Клифф пытался перевести Умного Сэма на медленный галоп, на обычный галоп и, наконец, когда Герби начал издавать стоны умирающего, – даже на шаг. Конь упрямо скакал этим пыточным аллюром до самой конюшни. Что претерпел Герби, как его хлестало, скребло, жгло и лупцевало – не описать словами. Но если вправду в наказание за грех полагается очищение огнем, то Умный Сэм избавил Герби от мук ада за все, что тот совершил минувшей ночью.

На часах Герби было без двадцати семь, и Клифф как раз заводил Умного Сэма в стойло, когда в конюшню вошел Элмер Бин. При виде двух измученных, грязных, одетых по-городскому мальчиков работника взяла оторопь, а когда Герби протянул ему пятьдесят долларов, он чуть вздрогнул и принужден был опуститься на скамейку.

– Сказал же, достану, и достал, – объявил Герби.

– Пацаны, где вас носила нелегкая?

– Какое это имеет значение? Теперь мы сможем построить горку, верно?

– Похоже на то, только… где ты достал деньги, Герб? У тебя знакомые в соседнем лагере?

– Какая разница? До встречи, Элмер. Нам надо вернуться к себе до подъема. Пойдем, Клифф!

– Вы не… вы не украли их, мужики?

– Еще чего! – бросил через плечо Герби, исполненный праведного возмущения. – Мы их одолжили.

Мальчики сбежали с пригорка. В лагере было тихо, как среди египетских пирамид. Через пятнадцать минут здесь закипит жизнь. Держась кустов во избежание случайной встречи с какой-нибудь ранней пташкой, Клифф с Герби пробрались в нафталинную камеру, сбросили одежду и кое-как поставили на место пружинный замок.

– Потом лучше вернемся и приколотим. А то всех перебудим, – сказал Клифф, заталкивая кулаком гвозди. Он взглянул на брата – согласен ли – и увидел, что у Герби перекошенное от ужаса лицо.

– Клифф, – проговорил тот замогильным голосом, – знаешь что! Я забыл оставить в сейфе записку про то, что мы взяли деньги взаймы. Выходит, мы их все-таки своровали. Мы своровали деньги, Клифф!

– Да ладно, все равно они получат их обратно с процентами, так ведь?

– Это да, но пока… пока-то мы самые настоящие воры.

– Ну, хватит тебе, потом разберемся. Сейчас надо разбежаться по хижинам.

Избегая Общей улицы, мальчики, облаченные в короткие белые трусики, подкрались с тыла к домикам и на цыпочках вошли каждый в свою хижину. Когда Герби юркнул в койку, та скрипнула, и он услышал сопение и хрюканье дяди Сида, обычно предшествовавшие его пробуждению. Мальчик закрыл глаза и притворился спящим. Через минуту от притворства не осталось и следа; он спал без задних ног. Спустя еще десять минут все его товарищи скатились с кроватей от визга горна, но Герби остался глух к нему. Он лежал, точно покойник.

– Ну, так, ребята, – сказал дядя Сид. – Устроить Герберту Букбайндеру «морской» подъем.

– С удовольствием, – откликнулся Ленни. Он и Эдди Бромберг подскочили к торцам Гербиной кровати и перекувырнули ее набок. Соня растянулся на полу и открыл красные, мутные глаза.

– С добрым утречком, генерал Помойкин! – выкрикнул Ленни.

– Пошевеливайся, – сказал дядя Сид. – Можно подумать, ты всю ночь не спал.

Герби застонал, поднял с пола свое побитое, местами ободранное, изнемогающее тело и поплелся за остальными ребятами на улицу – встречать новый день пятнадцатиминутной физзарядкой.