Энн Донован - ПАПА-БУДДА

И мне казалось, что дождь живой и все в комнате словно исчезло, я никого не видел, ничего не слышал. Остались только мы двое — я и дождь.

Холодная. Просто ледяная — моя Лиз. Энн Мари, похоже, не заботило, где я был: на семинаре, на футболе — все едино.

— Пап, привет.

— Привет, доча. Скучала?

— А ты уезжал? То-то я думала, почему тебя не видно. Как успехи? Уже летаешь?

— Очень смешно. Продолжай в том же духе, и тебя позовут в «Фаст шоу» . А где мама?

— Ванную чистит.

Запах хлорки означал только одно: дела плохи. Чудно — когда Лиз выходит из себя, она все заливает хлоркой. Из ванной так и несет. Идешь на запах — а там она, в резиновых перчатках по самые уши, скоблит отверстие в раковине старой зубной щеткой. Когда мы только поженились, я думал, она просто жуткая чистюля. Но потом смекнул, что за хлоркой наступает затишье, а после затишья — буря.

Скрепя сердце, я приоткрыл дверь и заглянул в ванную.

— А вот и я.

Тишина. Только щеткой елозит. Господи, от эмали-то ничего не останется.

— Хотел чайку заварить. Ты будешь?

Молчание.

Слава богу, к вечеру она малость оттаяла. И все-таки странно было вернуться. После того места, где я пробыл два дня, дом вдруг показался мне невозможно тесным, и я смотрел на него другими глазами - стал замечать то, на что прежде и внимания не обращал. К примеру, настенный календарь в кухне: на нем фотографии животных, и на сентябрь — полярный медведь. Ну почему полярный медведь, в сентябре-то? Хотя раньше об этом я и не думал.

Сели обедать.

— Вкуснятина, — сказал я, уплетая за обе щеки.

— Обычные макароны с курицей.

— Спасибо, что не с овощами.

— А что, пап, кормили там плохо?

— Нет, доча, все было съедобно. Но мама у нас куда лучше готовит.

— A y них есть повар?

— Нет, мы сами стряпали. Вишана давал всем задания. Мне пришлось крошить морковь — просто горы моркови.

— А кто там был, пап?

— Разные люди. Со мной в комнате жили два парня, Гари и Джед. Джед ничего себе. Гари немного замороченный, но тоже ничего.

— И чем вы занимались целых два дня? Медитировали? — Впервые Лиз о чем-то спросила.

— Еще морковку шинковали. Ну, ходили на занятия. И прогуляться, подышать свежим воздухом тоже время было. Там, кстати, очень красиво, и тишина кругом. Съезди в следующий раз. Через месяц, кажется, будет еще семинар.

— Это вряд ли. Довольно и того, что один из нас витает в облаках.

— Пап, а можно я поеду?

Я хотел сказать «конечно», но Лиз сверкнула глазами.

— Доча, посмотрим. Поговорим ближе к делу, ладно? Давай-ка мы с тобой расправимся с посудой, а потом посмотрим видик. Идет?

Пока мы с Энн Мари мыли посуду, внутри меня все просто кипело. Снова и снова я вспоминал этот тихий голос. Ну почему нельзя дать мне шанс? Неужели надо вести себя так, будто ей виднее? Лиз всегда была для меня авторитетом — это не значит, конечно, что я во всем ее слушаюсь, но из нас двоих она самая разумная. И как-то так повелось — мы столько лет уже вместе, и если речь идет о чем-то важном, я всегда ей доверяю. К примеру, именно ей захотелось купить квартиру. Я был бы не прочь просто снимать - зачем лишний раз морочиться? Но ей хотелось иметь собственный угол. И вот она выяснила, что почем, и отправилась в строительную фирму. И была права. Когда-то мы ютились в однокомнатной клетушке, а теперь у нас отличная просторная четырехкомнатная квартира, и выплаты по ссуде куда меньше тех денег, которые моя сестра отдает за муниципальное жилье, притом не самое шикарное.

Так повелось уже давно, и она до того привыкла все решать, что теперь думает, будто права абсолютно во всем. Хотя вот в этом она ни черта не смыслит, ей плевать на медитацию, и вообще на всех в этом Центре. Впрочем, согласен, она и не обязана интересоваться, это ее дело — но почему нельзя просто смириться с тем, что меня это волнует? Почему надо вести себя так, будто ей виднее?

Ради Энн Мари, однако, я старался держать себя в руках. Вечер прошел тихо, посмотрели видик, потом, как обычно, пили чай. Но когда мы с Лиз остались одни, стало ясно, что все трещит по швам. Как-то мне стало не по себе. Не так уж часто я уезжал на выходные — если только на футбол с ребятами, но всякий раз возвращался домой с радостью, мог поделиться чем угодно и, разумеется, ждал, когда мы, наконец, ляжем в постель. А теперь я почему-то долго сидел в ванной: принял душ, потом сто лет чистил зубы, топтался на месте, - словно надеялся, что, пока выйду, она уснет. Но она, конечно же, еще не спала.

Когда я лег рядом с ней, мороз стал еще крепче. Мне на самом деле особенно и не хотелось, но я решил, что надо сделать над собой усилие. Только прикоснулся к ней – она откатилась на самый край. Тогда я повернулся на другой бок и сказал: «Спокойной ночи». И она мне: «Спокойной ночи».

На следующей неделе на нас свалилось много работы. Дом оказался большой, и чтобы успеть к сроку, мы вкалывали допоздна. Хозяином дома был один парень, поп-звезда - их группа была пару лет назад страшно популярна. Всем, однако, заправляла его подружка — ему-то было наплевать с высокого дерева, он просто подкидывал деньжат. С другой стороны, почему бы нет - все равно у них добра этого, похоже, куда больше, чем надо.

Чудная это штука — работа. Все твердят, что мечтают выиграть в лотерею и бросить работу, но мне часто кажется, что я по-настоящему счастлив, когда работаю. Здорово, что можно делать что-то полезное и при этом не особенно напрягать мозги. А тот семинар на выходных — все бы ничего, но мозги совсем спеклись. Такая толпища народу. И эта чертова медитация. Или скорее мои потуги медитировать. Единственное, что меня порадовало, — когда в последний вечер я слушал шум дождя. Просто сидел и слушал.

Оно и к лучшему, что мы с Лиз на неделе почти не виделись: домой я приходил уставший как собака, успевал только поужинать и развалиться на часок перед телеком, а там уже пора было спать. За это время как раз все успокоилось. Мы обо всем как будто забыли: некогда было скандалить. Вечером в пятницу мы с Полом и его женой договорились пойти куда-нибудь поужинать. В тот день мы закончили красить около двух, и я освободился раньше обычного, так что пришел домой первым. Поставил в вазу на кухне букетик фрезий – купил его по дороге. Это любимые цветы Лиз — ей нравится запах. Заскочил в душ, а потом решил прилечь. На меня вдруг навалилась страшная усталость… А когда я открыл глаза, увидел Энн Мари.

— Что такое?

— Уже пять часов, пап. Мама через полчаса будет дома.

— Пять часов! Я, похоже, проспал полдня.

— Ты храпел на весь дом. Вы идете в ресторан или нет?

— Идем, доча. Погоди, дай приду в себя. Терпеть не могу спать днем.

— Хочешь чаю? Я заварю. Потом я к бабушке, с ночевкой.

— Спасибо, доча.