Шмуэль-Йосеф Агнон - Под знаком Рыб
- Название:Под знаком Рыб
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Текст, Книжники
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:978-5-7516-1221-4, 978-5-9953-0274-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Шмуэль-Йосеф Агнон - Под знаком Рыб краткое содержание
В этом сборнике рассказов крупнейший представитель еврейской литературы на иврите, нобелевский лауреат Шмуэль-Йосеф Агнон (1888–1970) предстает тонким психологом и едким сатириком, выдумщиком фантастических историй и глубокомысленных аллегорий, исследователем кафкианских лабиринтов современности. Однако везде это один и тот же мастер, который черпает вдохновение из тоски по утраченному миру еврейского прошлого с его теплой коллективностью, освященной традицией и привычным, устойчивым порядком вещей, и из той тревоги, что внушает ему хаотичный, непонятный и чужой современный мир, где все связи оборваны и человек трагически одинок. Эти чувства, питавшие творчество Агнона, делают его близким и понятным всякому вдумчивому читателю независимо от его языка и веры.
Под знаком Рыб - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
После свадьбы мы поехали в деревню, провести медовый месяц. Не буду утомлять вас, мой друг, рассказами обо всем, что произошло с нами по пути к вокзалу, и на вокзале, и в поезде, и не буду описывать каждую гору и долину, которые мы видели, и перечислять все водопады и реки, текущие по тем горам и долинам, как это делают беллетристы, приступая к рассказу о путешествии только что обвенчавшихся молодых супругов. Несомненно, были там и горы, и долины, и водопады, и реки, и наверняка с нами произошли по дороге какие-то события, но все это выпало из моего сознания и было забыто из-за того, что случилось в первую ночь. Если вы не устали, я расскажу.
Мы прибыли в деревню и расположились в маленькой гостинице, утонувшей среди садов, окруженных высокими горами. Мы поужинали и поднялись в комнату, отведенную нам хозяином, которому я телеграфировал еще до свадьбы. Моя жена осмотрела комнату и остановила взгляд на красных розах, стоявших на столе. Я сказал шутливо:
— Кто это здесь так любезен, что послал нам такие прелестные розы?
— В самом деле, кто? — с недоумением спросила жена, как будто всерьез допускала, что в этой деревне кто-нибудь еще знает о нас, кроме персонала гостиницы.
Я сказал:
— В любом случае я их уберу, их тяжелый запах мешает сну, хотя в честь такого знаменательного дня могу и оставить.
Она сказала:
— Да, да, конечно… — но голос у нее был, как у человека, который говорит и не слышит своих слов.
— И ты даже не хочешь их понюхать? — спросил я.
Она ответила:
— Да-да, конечно, хочу.
И не понюхала, тут же забыла. Странная забывчивость для Дины, которая так любила цветы. Я напомнил ей:
— Ты их так и не понюхала.
Она наклонила голову к цветам.
Я сказал:
— Зачем ты наклоняешься, ты ведь можешь поднести их к лицу.
Она посмотрела на меня так, будто услышала что-то неожиданное. Та синева в ее глазах потемнела, и она сказала с легкой укоризной:
— А ты наблюдателен, мой дорогой.
Я ответил ей долгим поцелуем, потом закрыл глаза и сказал:
— Вот, Дина, теперь мы одни.
Она встала, с непонятной медлительностью сняла дорожную одежду и поправила волосы. Потом села и опустила голову. Я наклонился посмотреть, что она делает и почему так медлит, и увидел, что она держит в руках маленькую книжечку, из тех, что лежат у входа в католические церкви, раскрытую на заголовке: «Ждите своего Господа каждый час, и Он придет».
Я приподнял ее подбородок и сказал:
— Твой господин уже пришел, и ты больше не должна ждать.
Она с грустью выпустила книжечку из рук. Я прижался губами к ее губам, потом поднял ее на руки, положил на кровать и прикрутил фитиль лампы.
Цветы источали сильный аромат, и меня окутала сладкая темень. И тут я услышал чьи-то громкие шаги в соседней комнате. Я попробовал отвлечься от этого звука. Действительно, что мне за дело, есть там за стеной кто-нибудь или нет. Я его не знаю, и он нас не знает. А если даже знает, то ведь мы уже были под хупой и теперь законные супруги. Я еще сильнее обнял Дину и ощутил, что безгранично рад ей, и знал, что теперь она моя безраздельно.
Все еще держа ее в объятьях, я чуть приподнялся, чтобы прислушаться, не умолкли ли звуки за стеной. Но этот человек по-прежнему шагал и шагал там, не переставая. Эти шаги бесили меня, и мне вдруг пришла в голову мысль, уж не тот ли это чиновник, с которым моя жена была знакома до нашей свадьбы. Эта мысль ошеломила меня, и я с трудом удержался от грязного ругательства.
Дина почувствовала что-то.
— Что с тобой, друг мой? — спросила она.
— Ничего, ничего, — ответил я.
— Но я вижу, что тебя что-то беспокоит, — сказала она.
— Я уже все тебе сказал, — ответил я.
— Значит, я ошиблась, — сказала она.
Кровь ударила мне в голову, и я вдруг сказал:
— Нет, ты не ошиблась.
— Так что же с тобой? — спросила она.
Я сказал.
Она разрыдалась.
— О чем ты плачешь? — спросил я.
Она проглотила слезы и сказала:
— Распахни настежь окна и двери и сообщи всему миру о моем распутстве.
Мне стало стыдно своих слов, и я начал, как мог, утешать ее. В конце концов, она успокоилась и мы помирились.
С той ночи этот человек всегда стоял перед моими глазами, была Дина рядом или нет. Когда я сидел один, то размышлял о нем, а когда разговаривал с ней, то вспоминал его, и если видел цветок, то сразу вспоминал красные розы, а если видел красную розу, я вспоминал его — не такие ли цветы он обычно дарил моей жене и не по той ли причине она не захотела понюхать мои розы в ту первую ночь, что стеснялась нюхать при муже такие же цветы, как те, что ей когда-то дарил любовник. Если она плакала, я утешал ее, но в моем примирительном поцелуе мне слышался отзвук другого поцелуя — того, которым ее целовал другой. Вот оно как: просвещенные все мы теперь люди, цивилизованные, требуем свободы для себя и для всех прочих, а как нас самих коснется — хуже любого мракобеса.
Первый год прошел для меня так. Когда я радовался жене, мне тут же вспоминался тот, кто отравил мою радость, и я впадал в уныние. А когда жена была весела, я думал про себя, с чего это ей так весело, — наверно, вспомнила того мерзавца, вот и радуется. Когда я напоминал ей о нем, она разражалась слезами, и тогда я говорил ей: «Почему ты плачешь, тебе так тяжело слышать, как я его ругаю?» Я знал, что она давно уже исторгла его из своего сердца и перестала о нем думать, а если вспоминала, то не по-доброму, я знал, что она никогда не любила этого человека и только его крайняя наглость и ее минутное легкомыслие привели к тому, что она потеряла власть над собой и уступила ему. Но мне было недостаточно этого знания. Мне хотелось проникнуть в его характер, хотелось разгадать, что же в нем было такого, что могло привлечь к нему сердце скромной девушки из хорошей семьи. В надежде найти хоть клочок письма от него я начал рыться в ее книгах, потому что Дина имела привычку использовать письма в качестве закладки, — но ничего не нашел. Я подумал, что она, возможно, спрятала его письма в каком-нибудь тайном месте, потому что ведь я искал во всех ее книгах и ничего не нашел, но рыться в ее личных вещах мне казалось недостойным, и это еще больше злило меня — вот, притворяюсь перед собой порядочным человеком, а мысли у меня самые грязные.
Поскольку я ни с кем сторонним не хотел говорить о ее прошлом, то стал искать совета в книгах и для этого начал читать любовные романы, пытаясь понять по ним характер женщин и их любовников. Но романы навевали на меня скуку, и я обратился к чтению криминальной хроники. Друзья посмеивались, уж не собираюсь ли я перейти в уголовный розыск.
Второй год не принес облегчения. И если даже проходил день, когда я не упоминал его, то на следующий день говорил о нем вдвое обычного. От всех тех мук, которые я ей причинял, жена моя заболела. Я лечил ее болезнь микстурами и продолжал терзать ее сердце словами. Я говорил ей: «Все эти болезни навлек на тебя тот человек, который сломал твою жизнь, и вот сейчас он предается распутству с другими девицами, а мне оставил женщину с надорванным здоровьем, чтобы я ухаживал за ней». Тысячу раз я раскаивался в этих словах и тысячу раз их повторял.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: