Луи Арагон - Избранное
- Название:Избранное
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Радуга
- Год:1985
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Луи Арагон - Избранное краткое содержание
В сборник избранной прозы крупнейшего современного писателя Франции входят его исторический роман «Страстная неделя» и рассказы разных лет, начиная с книги 20-годов «Вольнодумство», рассказы из сборника, создававшегося во время фашистской оккупации в годы второй мировой войны, «Неволя и величие французов», новеллы 60-х годов, а также вставная новелла из романа «Гибель всерьез».
Все произведения, вошедшие в настоящий однотомник, вышли на языке оригинала до 1974 года.
Избранное - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
И потом, драгоценности. Они дремлют в шкатулке у них в спальне, в глубине стенного шкафчика, он закрыл его на ключ, а ключ носит на груди… Мария-Елизавета не могла не заметить исчезновения ключика, однако ни слова не сказала. Во всяком случае, до возвращения мужа она этим шкафом и не пользовалась. Что подумала она, когда увидела, что шкаф заперт, а ключ вынут из замка? Может быть, ничего не подумала. А может быть, подумала, что у него там государственные документы. Она от природы не любопытна. А он, это даже смешно, стеснялся показать драгоценности Марии-Елизавете, хоть она их и знала, потому что сто раз видела на Джузеппе. Он ей еще не сказал, что у него на крайний случай есть этот ресурс — к чему? Ведь взятых с собою денег пока хватает. А вот если придется сказать, что тогда?.. Он боялся, что жене его вдруг захочется надеть бриллиантовое ожерелье или сапфировый убор. Ему это будет очень неприятно. Очень. Кроме того, эти драгоценности тоже частица его независимости. До тех пор, пока они спрятаны.
Герцог Вильгельм, его тесть, человек понятливый, отлично ладил с зятем. Он был доволен, что Бертье приехал сюда. Можно будет испробовать на нем систему шахматной защиты, которую он разработал на основании партии, обычно разыгрываемой князем Ваграмским. А потом, ему очень хотелось, чтобы внуки, их было уже трое, остались у него. Хотя бы мальчик, старший, которому как раз сравнялось пять лет. Хорошо бы сделать из него маленького баварца, пусть поет в хоре, катается верхом, владеет шпагой. Но если молодые — он называл Александра Бертье и свою дочь молодыми — захотят вернуться в Париж, он со своей стороны препятствовать не станет: все равно каждый поступает как хочет, ничего тут не поделаешь. Это все, чему его научили жизнь и его брат, король баварский Максимилиан I Иосиф. Однако граф де Монжела, министр короля, не посмел взять на свою ответственность решение и запросил мнение Вены. Но, к сожалению, Вена, то есть его императорское величество кузен Франц, держалась другого мнения. Как и союзники, собравшиеся на Конгресс, Франц, надо думать, так почитал военные таланты князя Ваграмского, что боялся, несмотря на все данные обещания, сглупить, выпустив к Буонапарте организатора австрийского поражения, и потому отказался выдать Александру Бертье разрешение на выезд, которое тот просил для себя и семьи. И по распоряжению Максимилиана I Иосифа бамбергский начальник полиции из охранителя князя Ваграмского, каким он был до сих пор, превратился в тюремщика. Он совсем потерял голову: не выходил из префектуры, каждую минуту готов был вскочить в седло. Своими драконовыми законами он отравлял жизнь всем — станционным смотрителям, почтальонам; на заставах каждый неизвестный брался под подозрение: его обыскивали, допрашивали, сажали в тюрьму.
Тем более что один из агентов донес, будто маршал пытался получить у ростовщика пятьдесят тысяч франков под залог драгоценностей.
Погода стояла прекрасная, и дом был полон цветов, которые Мария-Елизавета сама расставляла в вазы — ведь по части букетов у ее фрейлин вкуса не больше, чем у горничных. Она очень хотела вернуться с мужем в Париж или Шамбор, пусть даже маршал будет не на виду и жизнь придется вести «далеко не барскую» — выражение, которое она услышала от Джузеппы и сама стала часто употреблять. Но, скажите на милость, почему у него такая кислая физиономия? В Бамберге, правда, скучновато, но два-три месяца можно выдержать. Крыло замка, которое им отвели…
Это было восточное крыло герцогского замка. Оно выходило на Каролиненплац. Напротив собора. Оттуда был виден весь спуск к Майну; здание замка, насчитывающее не более полутораста лет, трехэтажное, с мансардами под шиферными крышами, господствовало над черепичными кровлями старого города; с верхнего этажа открывался вид на расстилавшиеся за собором на юг и на запад зеленые просторы, глубокие долины, уходящие к Альтенбургу и Михельсбергервальду. Позади здания, со стороны Резиденцштрассе, был сад, а это большое счастье для детей. Правду сказать, было немного смешно отводить такое помещение для людей, приехавших в простом экипаже, всего с несколькими баулами. Крыло, в котором они жили с небольшим штатом немецкой прислуги, Антуаном и мадемуазель Гальен, сообщалось с главным корпусом дворца посредством анфилады залов и гостиных.
Мадемуазель Гальен, приехавшая с Марией-Елизаветой, была французской бонной при детях. На ее попечении лежало также белье, которое она чинила, чтобы не сидеть сложа руки и не предаваться праздным мыслям, пока дети играют или спят. Главным неудобством дворца в ее глазах было то, что приходится очень много бегать вверх и вниз по лестницам. К тому же детей поместили на третьем этаже, который тут можно считать четвертым, потому что комнаты первого этажа очень высоки и потому что эта часть здания стоит на склоне холма. Детская — просторная угловая комната — выходила одной стороной на площадь, а другой на примыкавшую к ней Каролиненштрассе, и уже с утра здесь было солнце. Для детей лучшего и придумать нельзя. А лишний этаж не смущал Бертье, который подымался в детскую по всяким пустякам, не обращая внимания на одышку. Мария-Елизавета заподозрила даже, что дело тут в мадемуазель Гальен, но, надо сказать, для этого не было никаких оснований. Просто он был хорошим отцом. Отцовство на склоне лет — кого это не преобразит?
Понятное дело, ему не нравится пиво, от которого он чувствует тяжесть в желудке, но ведь папа чрезвычайно внимателен к Александру: он прислал им несколько корзин с рейнским и токайским вином. Правда, князь Ваграмский очень плохо говорит по-немецки, но ведь в его присутствии все, по крайней мере в семье, разговаривают по-французски. Чего ему не хватает?
Нет. Говорить с Марией-Елизаветой о Франции бесполезно. Она подумает, что он тоскует по родине. Ну конечно, тоскует. В Гро-Буа он оставил охотничьих собак, которых так обожает. Бесполезно. Она не в состоянии понять. Они говорят на разных языках.
Почему маршал не хочет никого видеть? Не скажу, чтобы местная знать была так уж приятна, но, во всяком случае, это помогло бы убить время. Комнат здесь хоть отбавляй, гостиных — не перечесть. И при всем том невозможно иметь отдельные спальни, как последнее время в Париже: баварцев это шокировало бы. Огромная комната в бельэтаже с окнами на две стороны — в сад и на спуск к городу; мне всегда нравились такие комнаты, насквозь пронизанные светом, одно только неприятно — близость собора. Колокола отбивают часы. Бамбергцы очень гордятся своими колоколами, особенно двумя, названными Генрихом и Кунигундой в память короля Генриха II и его супруги, чьи мраморные надгробья, высеченные Тильманом Риманшнейдером, спят посреди собора. Когда Генрих и Кунигунда принимаются за работу, просыпаются даже в герцогской резиденции. Порой, проснувшись ночью от звона, Мария-Елизавета видела, что муж сидит на постели и смотрит в открытое окно — иногда в сад, иногда на город. Когда она тихонько окликала его, он не слышал. Его била дрожь. Она не могла понять, что ее разбудило — то ли колокола, то ли эта дрожь.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: