Кармен Лафорет - Ничто. Остров и демоны
- Название:Ничто. Остров и демоны
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Художественная литература
- Год:1969
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Кармен Лафорет - Ничто. Остров и демоны краткое содержание
Сюжет романа «Ничто»: приезд молодой девушки — Андреи, из деревни в Барселону, взаимоотношения ее с родственниками и новыми друзьями. Едва вступив в дом на улице Арибау, девушка почувствовала, что все в нем пропитано чем-то гнетущим. И хотя Андрея в конце концов привыкнет к этому дому и его обитателям, ее всегда будет поражать, как здесь «умели превращать в трагедию любой пустяк». Сделав рассказчицей юную, впечатлительную девушку, писательница получила возможность передать ощущение кошмара, возникающее из житейских мелочей.
В центре романа «Остров и демоны» — большая семья, члены которой связаны тяжкими, гноящимися, как старые запущенные раны, отношениями. И как переплелось в этих отношениях искреннее и лицемерное, страстное и расчетливое! Как тут отделить ревность, ущемленное самолюбие, обиду от потаенной алчности и хитрости? Где кончается благодарность и любовь, а начинается страх? Где проходит граница между истеричностью и хладнокровной спекуляцией?.. «Демоны» — хитросплетения человеческих страстей, которыми одержимы персонажи романа, не очень-то значительны и могучи. Это, скорее, вульгарные бесы, они повелевают не всесильными страстями, а жалкими страстишками. Но ведь в этом заключена и большая житейская правдивость…
Романы написаны в одном ключе — они как бы продолжают и дополняют друг друга, что и позволило объединить их под общей обложкой.
Ничто. Остров и демоны - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он смутился и замолчал. Так мы и стояли. Он был готов заплакать.
Мимо прошла одна из двоюродных сестер.
— Сентиментальная размолвка? — задала она дурацкий вопрос и неестественно улыбнулась улыбкой кинозвезды. Такой забавной, что теперь, вспоминая о ней, я смеюсь. Но тогда я заметила только, что Понс залился краской. В меня словно демон вселился, я и сама от него страдала.
— Мне не доставляет удовольствия находиться среди таких вот… — сказала я. — Таких вот, как эта девочка, например.
Понс был задет и кинулся в атаку.
— Какие у тебя основания говорить так об этой девочке? Я всю свою жизнь знаю ее, она умная и добрая… Может быть, на твой взгляд она чересчур хорошенькая. Вы, женщины, все такие.
Теперь залилась краской я, и он, мгновенно раскаявшись, попытался взять меня за руку.
«Возможно ли, чтобы я оказалась героиней такой нелепой сцены?» — подумала я.
— Не знаю, что с тобою сегодня, Андрея. Не знаю, почему ты не такая, как всегда…
— Это верно… Я себя здесь неловко чувствую. Я и правда не хотела приходить к тебе на праздник. Хотела поздравить тебя и уйти, понимаешь? Но тут подошла твоя мама, поздоровалась со мной, и я растерялась… Да ты же видишь, что я даже не одета, как полагается. Разве ты не заметил, что на мне старые спортивные туфли? Ты не обратил на это внимания?
«О, зачем я говорю все эти глупости!» — с отвращением думала я.
Понс не знал, что и делать. Он испуганно глядел на меня. Уши у него горели, и в элегантном темном костюме он казался очень маленьким. Инстинктивно он с тоской поглядел на далекий силуэт матери.
— Ничего я, Андрея, не заметил, — пробормотал он, — но если ты хочешь уйти… я… не знаю, что сделать, чтобы помешать.
— Прости, Понс, меня за все, что я тут наговорила о твоих гостях, — сказала я после долгого молчания, и мне стало не по себе от собственных слов.
Молча мы прошли в прихожую. Уродство роскошных ваз позволило мне почувствовать себя здесь увереннее и тверже и несколько смягчило овладевшее мной напряжение. Понс вдруг разволновался и на прощанье поцеловал мне руку.
— Не знаю, Андрея, что произошло, но только сначала приехала маркиза… Понимаешь, мама несколько старомодна в этом вопросе. Она очень почитает титулы. Потом моя двоюродная сестра Нурия увела меня в сад. Ну вот, и призналась мне в любви… нет…
Он остановился и проглотил слюну.
Мне стало смешно. Все уже казалось мне смешным.
— Нурия — это та хорошенькая девочка, которая только что нас задела?
— Да. Я не хотел тебе об этом говорить. Никому, понятно, не хотел говорить. В конце концов это было очень отважно так поступить, как она. Она очень привлекательная девочка. У нее множество поклонников. И такие духи…
— Да, конечно.
— Прощай… Так что… Когда же мы встретимся?
И он снова покраснел, потому что ведь на самом деле был еще совсем ребенком. Как и я, он отлично знал, что теперь если мы и встретимся, так только случайно. Может быть, в университете после каникул.
На улице было душно. Я стояла, не зная, что делать, на длинной, полого спускающейся передо мной улице Мунтанер. Небо, без единой тучи, давило и угрожало своей глубокой синевой, оно было почти черное. Нечто ужасающее таилось в классическом великолепии этого неба, расплющенного над немой улицей. Нечто такое, что заставляло ощущать себя маленькой и придавленной космическими силами мирозданья, подобно героям греческой трагедии.
Задыхаясь от этого света, от палящей жажды асфальта и камней, я шла пустынной дорогой, словно по своему жизненному пути. Людские тени скользили где-то рядом, но я не могла их уловить, в каждое мгновение своей жизни я неизменно наталкивалась на одиночество.
Промчалось несколько машин. Прошел в гору битком набитый трамвай. Дорогу мне перерезал огромный проспект Диагональ, с бульваром, пальмами и скамейками. На одной из этих скамеек, совсем отупевшая, в конце концов я и очутилась. Изнуренная, измученная, словно после тяжких трудов.
Мне казалось, что ни к чему спешить, если мы навсегда обречены идти все тем же замкнутым предопределенным нам путем. Одни существа рождаются для радостной жизни, другие — для каждодневного труда, а третьи — только для того, чтобы глядеть на жизнь. У меня была маленькая и подлая роль соглядатая. Мне невозможно выйти из роли. Невозможно отказаться от нее, освободиться. Единственной реальностью в те минуты была для меня безмерная скорбь.
Наползла легкая серая тучка, солнце на мгновенье озарило ее всеми цветами радуги, и вот уж весь мир затрепетал от слез. Мое жаждущее лицо с наслаждением ловило эти слезы. Мои пальцы с яростью осушали их. Я долго плакала, отделенная от всего мира безразличием улицы, и мне стало казаться, что мало-помалу душа моя омылась.
На самом деле мои страдания — страдания разочаровавшейся девочки — не требовали такого оформления. Я быстро прочитала еще одну страницу своей жизни, о ней не стоило больше вспоминать. Несчастия, куда более серьезные, гнездившиеся рядом со мной, оставляли меня тогда до смешного безразличной.
Возвращаясь, я прошла почти вдоль всей улицы Арибау. Так долго я просидела, погрузившись в свои мысли, что небо успело побледнеть. В сумерках улица излучала свою душу освещенными витринами, словно рядами желтых и белых глаз, глядевших из темных впадин. Великое множество всяких запахов, горестей, историй подымалось от мостовой, свешивалось с балконов, высовывалось из подъездов улицы Арибау. Оживленный людской поток, спускаясь с солидно-элегантной Диагонали, сталкивался с неустойчиво-разношерстной волной, поднимавшейся из изменчивого мира Университетской площади. Жизни, характеры, вкусы — все перемешалось на улице Арибау. И я сама — еще одна маленькая песчинка, затерянная в ее сумятице.
Я подходила к своему дому, от которого никакое приглашение на чудесные летние каникулы меня не спасет, я возвращалась со своего первого вечера с танцами, на котором я так и не танцевала. У меня пропал всякий вкус к жизни, хотелось одного — лечь в постель. Сквозь слезы я увидела, как возле нашего подъезда высоко вверху зажегся фонарь, ставший мне родным и близким, как черты дорогого лица.
В это мгновенье я с изумлением увидела, что из моего дома выходит Энина мать. Она тоже увидела меня и подошла. Как всегда, я была глубоко очарована элегантной простотой и мягкостью этой женщины. Она заговорила, и ее голос принес мне целый мир воспоминаний.
— Какое счастье, что я вас встретила, Андрея! — воскликнула она. — Я была у вас и ждала очень долго. Найдется у вас для меня минутка? Вы позволите пригласить вас куда-нибудь поесть мороженого?
Часть третья

В то время как мы усаживались друг против друга за столиком в кафе, я все еще была тем горько страдающим, обиженным существом, у которого отняли, растоптали его мечту. Потом меня понемногу заинтересовало то, что собиралась сообщить Энина мать. Я позабыла о себе и наконец-то обрела покой.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: