Михаил Лакербай - Тот, кто убил лань
- Название:Тот, кто убил лань
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Лакербай - Тот, кто убил лань краткое содержание
Тот, кто убил лань - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Новеллы М. Лакербай переводились на русский, грузинский и другие языки народов Советского Союза. Они переведены и на многие иностранные языки, в том числе: английский, немецкий, французский, арабский, турецкий, польский и т. д.
Писатель М. Лакербай умер, не дожив без малого 65 лет. Он упорно работал над новыми новеллами, пьесами, статьями об абхазском театре, воспоминаниями; на его слова писались вокально-музыкальные произведения больших и малых форм. По сценариям писателя киностудией "Грузия-фильм" были выпущены цветные документальные фильмы "Абхазия — цветущий край" и "Сокровища потонувшего города (Диоскурия)". В последние годы своей жизни им также написаны пьесы: "Огонь Прометея" — о борьбе трудящихся Абхазии за установление Советской власти и "Моя лучшая роль" — о современной абхазской деревне.
Широк диапазон писателя, глубоки корни его творчества, несущие большой заряд интернационализма. Не мало дорог исходил М. Лакербай. Его главными маршрутами были — абхазские села — Сухуми — Тбилиси — Москва. Он поддерживал дружеские связи с такими выдающимися писателями и деятелями искусств, как Константинэ Гамсахурдиа, Лео Киачели, Ираклий Абашидзе, Александр Довженко, Виктор Шкловский, Александр Баланчивадзе, Михаил Чиаурели и многие другие.
М. Лакербай — писатель, который одинаково дорог всем поколениям абхазских писателей. Не раз в течение жизни обращаешься к нему, И каждый раз ясно чувствуешь, что он становится неотъемлемой частью родной земли, дыханием народа. Абхазцы говорят: "Конь падет — поле останется, человек умрет — слово останется". Так продолжает жить в памяти народной Михаил Александрович Лакербай.
Х.С.Бгажба
Гость.
Перевод С. Трегуба
Старый Ханашв Цугба сидел под чинарой во дворе своей пацхи [1] и шил из сыромятной кожи чувяки своему единственному сыну — юноше Темыру.
Залаяла собака. Старик поднял голову и увидел молодого незнакомого ему человека; тот, не добежав до калитки, перескочил через забор: видно, очень спешил. Увидев старика, он бросился к нему и, на ломаном абхазском языке стал умолять спрятать его. Произношение выдавало в нем черкеса.
— Погоня, — волнуясь сказал он. — Спаси меня, укрой! Если нагонят, меня убьют.
— Заходи в дом! — быстро ответил Ханашв и ввел гостя в пацху. Приставив к стене лесенку, он указал на чердак.
— Полезай, дад! [2] Устройся в углу на куче шерсти. Будь спокоен: у меня ты в безопасности.
— Да будет безмятежна твоя старость! — благодарно пробормотал гость и поспешно влез на чердак.
Старик вышел во двор и, убедившись, что там никого нет, вернулся в пацху. Стоя внизу, он сказал:
— Ты не бойся, дад! Никого не видно. Наверное, никто не заметил, как ты ко мне забежал. Но скажи — кто за тобой гонится и почему?
— Я убил человека. Его друзья погнались за мной, чтобы отомстить за него.
— За что же ты убил?
— Он оскорбил меня: он хлестнул нагайкой моего коня на джигитовке!
— Кого же ты убил? Как его имя?
— Не знаю. Я ведь впервые в вашем селении...
В этот миг опять неистово залаяла собака, и оба они застыли в испуге.
— Тише! Я пойду посмотрю, — негромко предупредил старик и вышел во двор.
Вдалеке из-за бугра показалось несколько человек, вслед за ними двигалась толпа. Старик заслонил ладонью глаза от солнца и начал всматриваться. Теперь уже была ясно видна вереница приближающихся к его дому людей. Они двигались медленно, не спеша.
"Это не за ним ли, за убийцей?" — подумал старик и приготовился грудью защищать гостя.
Но вот несколько человек, опередив других, отворили калитку и вошли во двор. Вслед за ними хлынула толпа.
И тут Ханашв увидел, что на руках у людей лежала тяжелая, завернутая в бурку ноша, поддерживаемая со всех сторон.
При виде знакомой бурки у старика потемнело в глазах. Точно полоснули его по сердцу кинжалом.
Из толпы выступил убеленный сединами старик Ашвью Абидж, его сверстник и друг, и сказал:
— Крепись, Ханашв! Тебя постигло сегодня великое горе. Но нет ничего на свете, что с течением времени не ослабевало бы. Не ты ли всегда учил нас: чем сильнее у человека характер, тем крепче выдержка, — особенно в горе? Сегодня неизвестным черкесом убит твой Темыр!
У старика подкосились ноги. Он схватился за сердце и, наверное, упал бы, если бы люди не поддержали.
Плач и крики женщин огласили двор.
Двое суток пролежало бездыханное тело его сына на тахте в пацхе.
И двое суток под разными предлогами поднимался старик на чердак, чтобы отнести еду гостю-черкесу.
На третьи сутки, похоронив убитого, товарищи Темыра возвратились вместе с Ханашвом во двор. До позднего вечера они сидели со стариком.
— Мы знаем, — сказал один из юношей, самый любимый сверстник Темыра и неразлучный его друг, — все вместе мы не сможем заменить тебе сына. Но мы разделим с тобой горе. Каждый день мы будем тебя навещать, как будто все еще жив наш Темыр, и во всем будем тебе помогать.
— Даем тебе слово, — добавил другой, — что отомстим убийце. Черкес ловко прячется. Он ускользнул от нас в лесу, и, наверное, здесь, где-то рядом, кто-то его умело укрывает. Но мы разыщем его и убьем. Скоро, очень скоро ты об этом узнаешь. Может быть, хоть это немного успокоит тебя.
Слова их, произнесенные торжественно и решительно, громко прозвучали в пацхе.
И друзья Темыра ушли.
Безутешный старик огляделся, нет ли кого поблизости, наполнил дорожную сумку едой, приставил лесенку к чердаку и позвал черкеса.
— Сойди, мой гость! Сойди! Здесь нет никого. Все ушли.
И когда черкес спустился, старик дрожащей рукой протянул ему сумку.
— Возьми, — сказал он. — Здесь еды на два дня. Поспеши домой, дад! Лесом ближе пройти к перевалу. Ночь темна, тебя никто не увидит.
Низко-низко склонился перед стариком гость и приложил к губам край его черкески. Потом выпрямился и, не сказав ни слова, вышел из пацхи.
Неудачный момент.
Перевод С. Трегуба
Тот, кто живал в горах, знает, как быстро после захода солнца темнеет в ущельях меж скал, особенно в поросших густым лесом горных долинах, и как черна бывает здесь ночь.
Одна из таких ночей опустилась на горную долину Уадхару. Было так темно, что, как говорят абхазы, не видишь под носом и жерди, грозящей проткнуть тебе глаза.
Двадцатилетний Алиас Гуны тихо вышел из лесу и бесшумно подкрался к усадьбе Гедлача. Он перелез через забор, никем не замеченный перебежал двор и, нащупав заднюю глухую стену пацхи, спрятался в густых зарослях росшей здесь бузины.
Все обошлось очень удачно, и Алиас вздохнул с облегчением: наконец-то он у цели! Пора ему рассчитаться с Гедлачом. Два дня и две ночи прошло с тех пор, как Гедлач Капш убил родного его брата — Гудису, а убийца все еще не застрелен. Слишком долгий срок для такого лихого джигита, как Алиас! Правда, тело брата еще не предано земле, еще несутся к небу плач и стенания женщин...
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: