Евгений Гришковец - Асфальт

Мишин телефон снова сработал. Он спокойно потянулся к телефону. Может быть, Соня хотела что-то спросить. Но номер звонившего был опять не определён.

– Да-а, – ответил Миша, – я вас слушаю, – никто не ответил. – Я слушаю вас. Аллё-о-о…

– Ты кто такой? – услышал Миша вопрос из телефона. Вопрос прозвучал резко, грубо и отчётливым мужским голосом.

– Простите… – растерялся Миша.

– Кто ты такой? Я что, непонятно спросил? – услышал Миша тот же голос и ту же интонацию. И в голосе и в интонации явно слышалась угроза.

– Вы, видимо, ошиблись номером, – спокойно и вежливо ответил Миша.

– Это ты, видимо, чего-то не понимаешь, – услышал он ещё более резкий ответ. – Кто ты такой?

– Знаете! Сначала я сам хотел бы узнать, с кем разговариваю, – рассердился Миша. – Вы наверняка ошиблись. Прошу больше мне не звонить и в подобном тоне со мной не разговаривать, – он резко отнял телефон от уха и нажал на отбой. – Вот ведь хамло какое, – сказал он скорее сам себе.

– А в чём дело, Мишенька? – заинтересовался Стёпа.

– Да какой-то дурак и хам телефоном ошибся. Да ещё и грубит.

– Плюнь! Это бывает! Нам сегодня никто не должен помешать получить наше удовольствие, – сказал Стёпа торжественно.

– Это верно, – ответил Миша, улыбаясь, и положил телефон на угол стола.

Но что-то неприятное так и не ушло. Голос, звучавший в трубке, был таким уверенным и совсем недобрым. Миша бросил короткий взгляд на телефон ещё раз и поднял глаза на Стёпу. А тот сидел, улыбался и смотрел куда-то в сторону.

– Миша, скажи честно, я так же выгляжу? – спросил Стёпа и мотнул головой, указывая то направление, куда Мише нужно было посмотреть.

Миша взглянул туда. Там он увидел столик, за которым сидели две молодые девицы и взрослый мужчина. Девицы были яркие и юные. Одна весело смеялась, а другая что-то искала в своей сумочке. Мужчина был крупный, в хорошем тёмно-синем костюме. Он сидел и свободно и набычившись одновременно. Редкие, седые волосы его были хорошо уложены, сквозь них блестела смуглая кожа, обтягивающая его большую голову. Он курил сигару.

– Нет, Сёпа! Ты и близко на него не похож, – честно ответил Миша.

– Да уж, конечно, мне такой лоск и такие девки не по карману, – отмахнулся Стёпа, – я не об этом.

– Да ты симпатичнее, дружище. Этот, видишь, как подбородок поджал. И смотрит исподлобья. А ты улыбаешься всегда. Сосем не похож. Ничего общего.

– А я думаю, если седой и старый мужик сидит или ходит с молодыми девками, то он такой же, как все такие. И мы все на одно лицо, – грустно сказал Стёпа. – А ещё мне кажется, что это так бросается в глаза, и всё в этой ситуации так очевидно, что даже неудобно за мужика и девчонок. А мне всё кажется, что уж я-то не так глупо выгляжу. Что я, по крайней мере, весёлый… А-а-а, – Стёпа махнул рукой, – один чёрт.

Тот мужчина и девушки, которых они разглядывали, сидели рядом с большим аквариумом. В аквариуме ползали разнообразные ракообразные и огромные крабы. Вдруг два работника ресторана в белых коротких халатах подошли к этому аквариуму с большими щипцами на палке, схватили одного краба этими щипцами и вытащили его из воды. Краб отчаянно задрыгал всеми лапами. Одна девица радостно взвизгнула. Потом она, видимо, попросила показать ей краба поближе. Сотрудники ресторана поднесли ей несчастное существо, зажатое щипцами, к самому столику. Девицы посмеялись, мужчина выпустил облако сигарного дыма, улыбнулся, и краба унесли. Стёпа заворожённо смотрел в ту сторону.

– Я не понимаю этого, – сказал он грустно. – Этого великолепного краба унесли убивать и ломать на куски. Я помню, мальчишки во дворе синицу из рогатки подбили, так я её выхаживал, выхаживал. Она сдохла, а я чуть с ума не сошёл. А эти девочки вчера ещё в куклы играли. А теперь, видал, как веселятся. А это краб – это не кукла. Это живое существо. Они и над нами так же смеются, наверное, между собой.

– Сёпа! Что с тобой сегодня? Девки как девки. То ты говоришь, что стервы – это твоя стихия, то из-за краба сейчас заплачешь. У меня вот Аня купила карпов в магазине. А они оказались живые. Я так этих карпов хотел. Так нет же! Катька как увидела, что рыбки живые… Устроила истерику. Ну и что? Поехали с ней этих чёртовых карпов на Чистопрудном бульваре в пруд и отпустили. А мне до сих пор обидно. Так хотелось рыбы тогда…

– Вот ты правильный отец! – пафосно сказал Стёпа. – Поэтому твои дочери здесь с такими, как я, деятелями сидеть не будут.

– Да я бы ни за что этих карпов тогда бы не выпустил, – засмеялся Миша. – Я тогда чуть Катьку за её вопли не выпорол. Я хотел тем карпам тогда головы поотрубать, но Аня не дала…

– Так не поотрубал же! – ещё более серьёзно сказал Стёпа. – Вот я занимаюсь животными с той самой синицы. А не подбили бы её тогда мальчишки, глядишь, у меня была бы другая, более высокая и успешная судьба. Но я занимаюсь животными и птичками. И зарабатываю этим деньги. Но я не об этом… Я так часто видел, что люди животных любят больше, чем людей. Раньше я думал, что это хорошо. А теперь уже не знаю. Но тут у моих приятелей на днях сдох попугайчик волнистый. А их внуку три годика. Я им быстренько нашёл очень похожего. Цвет такой же. Ну, очень похожие попугаи. Сам бы спутал. А мальчик узнал и не поверил. Хороший человек, скорее всего, вырастет. А эти девицы радовались, как прекрасного краба потащили убивать… Хотя я думаю, что этот мужик с сигарой к этим девчонкам относится не лучше, чем к крабам. Сломает им жизнь и забудет. Мы такие…

– Сёпа! Дались они тебе! Мы же ещё не выпили вовсе, – улыбался Миша. – Ну что ты сегодня, ей-богу! Надо было тебе со своей подружкой прийти. Был бы ты сейчас весёлый.

– Я просто животных люблю, – насупившись, сказал Стёпа. – А жестокости и бесчувственности не люблю. И давай выпьем за тебя, – сказал Стёпа и налил две рюмки.

– За меня-то почему? – удивился Миша. – Мне эти крабы так, как тебе, не дороги. Я, если что, и сам с удовольствием их ем. И девки мне эти безразличны.

– Давай выпьем за тебя, – перебил его Стёпа, – потому что ты правильный человек. Выпьем за то, что ты хороший отец, за то, что ты хорошо воспитываешь своих дочек. За то, что у тебя прекрасная жена, и за то, что ты её любишь и её не обманываешь, а это видно! Выпьем за то, что ты хорошо делаешь свою работу, за то, что ты свою работу любишь и делаешь её так, как другие не могут. За то, что у тебя много друзей. За то, что ты всегда готов прийти на помощь. За то, что ты так правильно и хорошо живёшь. Если бы не ты, Миша, я бы думал, что уже никто нормально в этом мире не живёт. За тебя!

Стёпа выпил, не закусывая, и сморщился. Миша слушал Стёпин тост и не знал, пить ему за такие слова или не пить. Он сидел и понимал, что ничего того, что так легко перечислял Стёпа, он сам про себя сказать бы не смог. Но начинать спорить со Стёпой он не считал возможным и не хотел. А потом Миша подумал: «Но тех рыб же я, действительно, чёрт бы их побрал, через всю Москву вёз, чтобы дочь успокоить. Вёз? Вёз! Дочь была рада? Рада! Ну и ладно!»