Брет Эллис - Лунный парк

Выйдя из ванной, я последний раз взглянул на кровать, под которую забрался Терби.

Писатель был рядом.

Скажи им, что ты знаешь, кто расчленил лошадь под Пирсом.

Расскажи, что тебе звонил Патрик Бэйтмен, подзуживал писатель.

Расскажи им про девушку в номере 101 мотеля «Орсик».

Давай же. Рискни. Может, еще спасешься.

Я затолкал детей в «рейнджровер» вместе с Виктором, которого поселят в конуре, расположенной в подвале отеля «Времена года». Марта села за руль, оставив свою машину на обочине. Такое решение было принято после того, как полицейские пригрозили заставить меня дыхнуть в трубочку.

Кроме того, они настояли, что проводят нас до гостиницы, где сдадут ночному портье.

От затемненного дома отъехали «рейнджровер» и две патрульные машины.

Смотри, краска все облезает. А в гостиной ты посмотрел? Уж там-то, думаю…

Пока мы ехали по опустевшему городку, я прислонил голову к окну.

Прохладное стекло успокаивало разбухавший на скуле синяк.

Итак, сказал писатель, тварь в коридоре.

А что такое?

Пора б уже и припомнить, да, Брет?

Я знаю, что я видел.

И что же ты видел? Или, если быть точнее, когда ты впервые это увидел?

На самом деле я видел тварь еще на Хэллоуин. Она то выскакивала из леса, то пряталась обратно. Как паук.

Сколько тебе было лет, когда ты написал этот рассказ?

Двенадцать лет. Почти как Робби. Он написан еще детским почерком.

А как назывался этот рассказ?

У него не было названия.

Врешь.

Ты прав. Он назывался «Могила».

О чем был этот рассказ?

Он был об одной твари. Чудовище. Оно жило в лесу. И боялось света.

Почему ты его написал?

Потому что я все время боялся.

Чего ты боялся?

Отца.

А как выглядело то чудовище, Брет?

Так же, как то, что ввалилось ночью в наш дом. Один в один то, что я представлял себе двенадцатилетним мальчиком. Я написал этот рассказ и нарисовал иллюстрации. И тварь из коридора точь-в-точь как на тех картинках.

А раньше ты ее когда-нибудь видел?

Нет.

И что делало созданное тобой чудовище?

Оно вламывалось в дома, где жили семьи. Посреди ночи.

Зачем?

Я не хочу отвечать на этот вопрос.

А мне нужен ответ.

Почему бы тебе самому и не ответить?

Оно врывалось в дома, потому что хотело съесть детей.

Мимо проплывали пустынные улицы, никто из сидевших в машине и слова не промолвил. Робби сосредоточился на луне, которая что-то шептала ему, а Сара тихонько мурлыкала про себя, как будто уже совсем успокоившись. На углу Форт и Сикамор я заметил, что тротуар пробило здоровое эвкалиптовое дерево.

Я спросил писателя: а почему оно появилось – показало себя – на Эльсинор-лейн?

Я отвечу вопросом на вопрос: а почему по округу Мидленд бродит Патрик Бэйтмен?

Ну что там еще может произойти? Как может ожить персонаж книги?

Тебя мучила совесть, когда ты создал то чудовище в коридоре?

Нет. Я был напуган. Я пытался найти свое место в мире.

Несколько минут в сознании: мы заселяемся в гостиницу в огромном пустынном холле.

Передышка: монотонный, как в трансе, разговор между Мартой и ночным портье. Мне казалось, я слишком сильно охрип, чтоб с кем-нибудь разговаривать.

Коридорный проводил нас в люкс с двумя спальнями. Детям отвели комнату с двумя кроватями кинг-сайз. Просторная, богато украшенная гостиная отделяла их от моей спальни.

Пока Марта укладывала детей, я вспомнил, что однажды обсуждал «Могилу» с психотерапевтом, к которому меня в подростковом возрасте отправили родители (пародию на него можно найти в «Ниже нуля»), и фрейдистские детали этого рассказа – сексуально насыщенные образы, которых я не мог распознать в свои двенадцать лет, – доставили ему немало удовольствия.

Что это за шерстяной холм? С чего это в отверстии зубы? А джедайский меч, приближающийся к шерстяному холму? А мальчик, вопящий: «Пристрели ее!»?

Но что-то прогнало воспоминания о почти забытом рассказе, который разыгрался в ночь на шестое ноября.

А именно: дети-то успокоились.

Я стоял в дверях и смотрел, как они устраиваются в своих кроватях, как Марта подтыкает им одеяла.

Я-то думал, что страх, который они испытали за эти десять минут кошмара, навсегда вплетется в их жизни. Но тут я, похоже, ошибся. Оказывается, жизнь вот-вот потечет по обычному руслу. Меня поразила скорость, с которой они пришли в норму. А завтра утром они проснутся как ни в чем не бывало. И жуткое переживание станет игрой, предметом гордости, историей, которая поразит и очарует друзей. Кошмар обернется приключением. Они были потрясены, но проявили редкую устойчивость. (Это была единственная мысль, порадовавшая меня той ночью.) По дороге в гостиницу Сара и Робби заскучали и утомились, в лифте они все время зевали и скоро заснут, а потом проснутся и закажут завтрак в номер, а потом Марта отвезет их в школу (впрочем, они сами решат, идти им туда завтра или нет), и днем Робби, может, даже напишет контрольную по математике, после чего они вернутся в гостиницу и будут делать домашнее задание, сидя перед телевизором, и все мы будем ждать, когда вернется мамочка.

Дети заснули почти мгновенно.

Марта сказала, что позвонит мне около восьми, так, на всякий случай.

Было 3:40. С момента, как нас ослепил свет, прошло не больше часа.

Я проводил Марту до прихожей и, открывая перед ней дверь, тихо прошептал:

– Спасибо.

Я стоял, прислонившись к закрытой двери, и тут меня прошибло: писательство будет стоить тебе жены и сына, поэтому «Лунный парк» станет твоим последним романом.

Я немедленно вскрыл мини-бар и выпил бутылку красного вина.

Что происходило в течение последующих четырех часов, я не помню.

Пустоты заполнил писатель.

Я включил ноутбук и залез в Интернет.

В поисковой системе я напечатал слова: «экзорцист», «изгоняющий», «привидения».

Удивление и ужас: в Сети тысячи сайтов, посвященных этой теме.

Видимо, затем я сузил поиск, набрав «округ Мидленд».

Это значительно сократило список.

Надо полагать, я просмотрел несколько сайтов, хотя этого не помню.

Надо полагать, я «остановился» на Роберте Миллере из «Северо-Восточного паранормального общества».

Я послал ему пьяный мейл. Я оставил свой мобильный и номер гостиницы.

По словам писателя: Джейн позвонила из Торонто в 5:45 после разговора с Мартой, которая рассказала ей о случившемся. Этого я не помню.

Также, по словам писателя, Джейн прихлебывала кофе, пока ее гримировали.

Жена решила, что я воспринял все слишком близко к сердцу, но отнеслась к этому с пониманием.

Дура твоя жена, пробурчал писатель.

Ты сказал, стараясь, чтоб она не расслышала, как заплетается твой язык:

– Мы будем здесь, пока ты не вернешься, – я просто хочу, чтоб дети были в безопасности.