Дина Рубина - Синдикат

Продолжая размышлять над этим, я машинально выпустила на принтере текст приблудной старинной ктубы, аккуратно сложила лист вчетверо и заложила в ежедневник. Авось, пригодится… в тяжелую минуту.

А сегодня, между прочим, торжественно вернула Клещатику его пьесу «Высокая нота моей любви»… Пьеса, надо заметить, не кошмарная, диалоги распределены, действие вполне выстроено… но пошловатая: герой мечется между старой женой и молодой любовницей, надрыв, надрыв, сантименты по каждому поводу, например, по поводу прошлого, когда герой, молодой инженер, работал в какой-то советской конторе, получал сто сорок рублей, и был молод и свободен… А нынче, разбогатев… ну и так далее… В финале — инфаркт. Так что чеховская дилемма финала обогатилась в наши дни третьим выходом из ситуации. Ну-с, — инфаркт, операция на открытом сердце (открытая метафора), герой ест кашку с ложечки у старой жены… Я наговорила автору кучу приятных вещей, правой рукой поглаживая ежедневник с лежащей внутри ктубой его пра-прадеда… Нет, думала я, не сейчас, а пусть-ка эта мантия побудет еще «на плечах моих»… И продолжала хвалить молодого драматурга. От меня не убудет, а заговаривать драконов я мастерица… Глядишь, Норувим обойдет своим пламенем бедный маленький департамент Фенечек-Тусовок…»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Все крупные организации, такие, например, как УЕВ — Управление Еврейской благотворительностью, — давно купили или, на худой конец, снимали для своих игрищ особняки в центре Москвы, справедливо полагая, что залучить народ на свои тусовки можно только в приличное место.

Наш военизированный детский садик с пропускной системой тюрьмы усиленного режима, разумеется, не мог привлечь нормального человека. А ведь именно в поисках нормального человека мы с Яшей Соколом рыскали дни и ночи.

Для проведения всех своих феничек и тусовок я снимала залы и клубы, каждый раз в другом месте. Для зазыва публики мои архаровцы садились на телефоны и начиналась ежедневная затяжная ловля на живца рыбы из Базы данных. Если учесть, что Рома никогда не успевала никого обзвонить (опаздывала, болела, ремонтировала, массажировала), а Эльза Трофимовна от звонка к звонку забывала — кого, куда и от имени какой организации приглашает, — оставались все те же Костян, Маша и Женя, и без того загруженные разнообразной работой. Тогда и я садилась на телефон и попадала к самым неожиданным людям. Несколько раз нарывалась на Кручинера, который, ужасно обрадовавшись звонку, орал в трубку:

— Руки-ноги тебе обломать, сволочь!!! Чтоб ты подавилась своими концертами, я те покажу такой концерт, ты долго будешь у меня под музыку приседать!!! — и не уставал трезвонить до вечера, пока все мы смиренно не выслушивали до конца его радостно-сумбурный спич.

Словом, я изнемогала. Бездна времени тратилась впустую…

Странно, что продолжалось это довольно долго. Впрочем, все это только подтверждает отсутствие в моем характере малейшей способности возглавлять и сплачивать коллектив.

Идея создания передвижных живых декораций, — да простится мне столь циничное обозначение, — озарила меня во время совместной командировки с Яшей Соколом в город Коломну.

Время от времени мы с Яшей объединяли усилия и цели двух наших департаментов, устраивая короткий и мощный десант в какой-нибудь городок ближнего или дальнего Подмосковья. Но тут надо сделать короткое отступление.

Были в Москве люди… нет не так: существовала в Москве организация, о которой Яша не нарисовал ни одного комикса.

Христианская организация «Твердыня Веры» много лет сотрудничала с Синдикатом. Основным постулатом их религиозного направления была установка на то, что Спаситель придет тогда, когда все евреи соберутся на Святой Земле. Вот они и разыскивали евреев в самых немыслимых местах — в таких таежных поселках, на таких глухих полустанках, на таких заоблачных перевалах, что дух захватывало. Они находили евреев и сдавали их нам для дальнейшей обработки. При этом подчеркивали, что не миссионерствуют. Так и приносили в зубах адресочки и явки, крепясь изо всех сил, чтобы по пути не окрестить заблудших овец.

Правда, были и такие, у кого сдавали нервы, и они крестили своих подопечных. Что не мешало последним в свой срок взойти.

Утвердившись в должности, Яша немедленно навел мосты и завязал с «Твердыней» самые тесные дружеские отношения. Особенно подружился с Павликом, самым активным деятелем московского отделения «Твердыни Веры». Павлик был заботливым суетливым трудягой, истовым членом организации, самолично рыскающим по городкам и поселкам в поисках божьих овец.

Яшка же — неистребимая жажда странствий — в любую минуту готов был сорваться с места, собрав котомку и закинув ее за спину… Часто по ночам у него в квартире раздавался телефонный звонок, и сдавленный голос Павлика шептал:

— Яков Михалыч… в Перловке… три семьи… абсолютно крепкие… Я был у них вчера. Они сознались… Когда вас ждать?

— Часа через три, — говорил легкий на подъем Яша, взглянув на будильник — тот показывал пять двадцать утра.

Яшу не смущал грибниковый азарт Павлика. Он и сам, говоря об этих экспедициях по окрестным городкам вроде Серпухова, Коломны, Клина, Ступино, называл их — «ездить по грибы». Время от времени предлагал мне весело — поехали искать евреев?

Затхлые подмосковные городки — вот где была мертвая зона. Во всех смыслах — в еврейском тоже.

Он брал меня с собой, используя в качестве наживки для публики. Выглядели эти мероприятия так: вначале минут сорок я извивалась перед группой согнанных на встречу людей, как вот червяк перед тупым рылом сонной рыбины, — забавляла их, читая короткие свои рассказы и травя поучительные байки, которыми полны карманы моих джинсов, пиджаков, плащей и курток. После чего плавно передавала слово Яше для непосредственной обработки честного народа.

В тот раз, в Коломне, встреча была не из удачных: собралось всего человек девять. Мы вяло демонстрировали перед ними все прелести Синдикатовских программ для подростков. Они смотрели на нас с тусклой покорностью.

Это были не просто старики.

Это были не просто провинциальные старики.

Это были не просто еврейские старики.

Это были еврейские провинциальные старики…

…После унылых посиделок мы с Яшей решили пройтись по территории старинного Коломенского Кремля, своими клонящимися башенками похожего на Дворец из иллюстраций к «Сказке о золотом петушке».

Во дворе, неподалеку от ворот обнаружили могилу восемнадцатого века: