Дина Рубина - Синдикат

И он согласился.

Вскоре приехал Серега, и загрузка ментальностью началась. Втроем они спустились в подвал. Изя бродил по развалам печатной и наглядной продукции, рылся в тюках и мешках, время от времени бросая через плечо:

— Брошюра «Свет завета» нужна?

— Нужна, нужна! — говорил Серега радостно. — Это все в масть.

— Плакат «Припади к истокам еврейской мысли»?

— Давай, давай! — кричал Серега. — Припаду!

В дело шло все — флажки Израиля, старые еврейские календари, наклейки с фирменным знаком Синдиката. Когда-то, на заре Большого Восхождения, этот знак для нас набросал на ресторанной салфетке известный российский художник, с которым, видимо, выпивали наши тогдашние вожди. Нельзя сказать, что этот знак был как-то по-особенному продуман. Наоборот, его простота огорошивала: конечно же, звезда Давида, несколько модифицированная и завуалированная двумя ладонями, не то заслоняющими ее, не то водружающими на некую умозрительную вершину… Словом, наш символ не отличался ничем особенным от знака какой-нибудь захудалой масонской ложи, дела которой приходили в медленный упадок…

— Смотри, — говорил Изя менеджеру, — тут в чем смысл: отслаиваешь пленку и клей наш значок на что хочешь, хоть на заборы, хоть на двери, хоть на лбы.

— Вот спасибо, — приговаривал благодарный Серега — Это ж надо — сколько добра…

— А что там у нас в программе вечера, — пытался уточнить обязательный Яша, всегда стоящий на страже интересов Синдиката.

— Да что, — беззаботно отвечал Серега, — что обычно: эстрада, песни, фокусы, танцы… «Казино-ревью» называется…

Напоследок с преувеличенной готовностью он записал продиктованные Яшей телефоны Эсфирь Диамант и руководителя капеллы «Московские псалмопевцы».

Наконец, тяжело груженный ментальностью, Серега уехал на «мерсе» последней модели, на прощание выдав все свои позывные и велев назавтра, в двенадцать ночи, приходить к клубу «Голубая мантия».

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Microsoft Word, рабочий стол,

палка rossia, файл sindikat

«…когда не хватает рабочего дня — принять в Синдикате всех, кто просит о встрече, — я приглашаю симпатичных мне людей к себе, в Спасоналивковский. И наливаю — чаю, кофе и чего покрепче, если человека прижало…

Вчера приходил Миша Гребняк, руководитель ансамбля «Московские псалмопевцы». Голоса у них прекрасные, несколько человек поют в Большом, и по сути дела они сегодня единственные, кто профессионально изучает и исполняет древнюю еврейскую литургию. Разумеется, все это делается за три копейки. Миша долго сидел, рассказывал о страшном рабстве этих замечательных музыкантов. Они кочуют «от крыши к крыше», и каждый хочет только нажиться На них. В прошлом году их взял на содержание менеджер Яник Коцкий, возил на гастроли в Польшу. Передвигались на старом, разваливающимся на каждом повороте автобусе, нанятом Яником опять-таки за три копейки. Еда была: батоны и банки шпрот. Так они и колесили по Польше с концертами. Принимали их прекрасно, они неплохо (впрочем, неизвестно точно — сколько) заработали; деньги брал себе Яник, билетами торговала его баба.

В последний день ребята пошли прогуляться по Варшаве, купить сувениры, подарки домашним. Разумеется, потратили все, выданные Яником, гроши. Когда вернулись к автобусу, выяснилось, что Коцкий со своей блядью забрали все деньги и улетели в Москву самолетом.

Усмехаясь и позвякивая ложечкой в чашке с чаем, Миша рассказывал, как они добирались домой через Польшу, — без денег. У них оставались еще консервы, они меняли их на солярку, две банки за ведро… В двух городах, уже почти на границе, пели на улице, собрав немного денег. А то бы не добрались.

— А в этом году нас взяли под себя Фира Ватник, ну и Клещатик. Вы ведь знаете Эсфирь Диамант?

— Ой, да, — сказала я. — Говорят, она содержит несколько ансамблей?

— Это один ансамбль. «Русская затея».

— Русская? — усомнилась я. — Затея?!

— Ну да, — понимающе улыбнулся Миша. — Ансамбль многопрофильного назначения. Затеи там, в зависимости от аудитории. Костюмы ведь и переодеть можно. Так что Фира всю Москву держит в ежовых шароварах. Куда ни глянешь — всюду она со своим — «Скажи мне душевное слово…»

Да, я уже видела на каком-то концерте этот ансамбль Фиры. Танцоры высыпали на сцену из-за обеих кулис, высоко задирая колени в украинских шароварах, гикая и придерживая ермолки на головах. Этот танец, если не ошибаюсь, был объявлен, как «Еврейская плясовая»…

— Ну и мы подпеваем, — грустно добавил Миша. — Но Фира хотя бы платит.

— Сколько же? — полюбопытствовала я.

— Восемьдесят баксов.

— За концерт?

— Что вы! В месяц.

— Но ведь это рабство, Миша, настоящее рабство!

— Да, — согласился он. — А что делать?

— А при чем тут Клещатик? — спросила я. — Он что, и в эстраде заправляет? Может, он и поет?

Миша удивленно на меня уставился.

— Ну да, и поет… — сказал он. — Дуэтом. А вы разве не слышали?..»

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

К двенадцати Яша с Изей явились на Тверскую. До этого они часа два сидели в ресторане «Гараж», тихонько потягивая джин с тоником и готовясь к мероприятию. Яша, честно говоря, беспокоился. Как прикажете рапортовать иерусалимскому начальству? Где проходила работа с молодежью? Как обозначить место?

— Да о чем ты, ей-богу, колготишься! — удивлялся беззаботный Изя. — Ну, обозначим, как Клуб. Молодежный клуб по интересам.

— По каким интересам? — напирал добросовестный и дотошный Яша.

— По профессиональным, — отмахнулся Изя.

Казино «Голубая мантия» издалека заливало празднично-рождественским светом окрестные дома и переулки. Густая сеть электрических гирлянд, широко простертых над подъездом, чуть заметно колыхалась, гнала волны голубых и желтых огней, выкатывала зазывку «Оторвись по полной!» и на мгновение вновь скатывалась в рулон. Это напоминало школьную самоделку «бумажный язык», которую мы все мастерили и выдували на уроках. Нет, все же, что ни говорите, подумал Яша, а весь этот Праздник огней создает в душе что-то такое… веселящее такое, играющее…

И вот с таким веселящим и играющим в душе они прошли мимо двух неприметно дежурящих у входа охранников. Внутри им приветливо улыбнулись две девушки и молодой человек, выставленные, надо полагать, Серегой. Да и сам он мелькнул наверху широкой полукруглой лестницы с золочеными перилами, помахал им рукой и крикнул что-то приглашающее, они не расслышали, — играла музыка, довольно приятная. Они поднялись на второй этаж, в небольшое фойе с игральными автоматами.

— Место приличное, — оглядевшись, отозвался довольный Изя. Яша пока что помалкивал. Хотя, конечно, зеркала, недешевые ковры на полу и приглушенные светильники на стенах создавали доверительный настрой…