Дина Рубина - Синдикат

— Будь здоров, — сказал Клава, изучающее рассматривая Изю. — Твои масштабы всем нам просто смешны.

— Почему? — обескуражено спросил Изя, все еще показывая что-то в своем мобильнике.

— Почему?! — вскричал Клава, переходя на русский, то есть выражая Изе свое презрение. — По той же причина, что у Папа Римский есть яйца! Я не знаю — почему! Он ими не пользуется…

Баба Нюта захохотала, далеко закидывая голову. Клава внимательно посмотрел на нее и сказал, нахмурясь:

— Хочу ознакомить вас еще с одним приказом из Иерусалима: через две недели Анат Крачковски покинет наконец наши ряды. Замбура!

Старая ведьма оборвала смех, с поразительной быстротой сложила по две дули на обеих руках и раскинула их широким танцевальным жестом в обе стороны: всем.

— Вот! — сказала она. — Вот, что будет со всеми вашими приказами…

…Далее по ходу совещания Клава сообщил, что для борьбы с упавшими показателями сюда приезжает еще один человек на ставку, которая вот только что изобретена в Центральном Синдикате. Называется ставка — «Генератор идей».

— Где его посадить? — устало спросил нас Клава. — Куда воткнуть этого генератора, в какую задницу? Миша, ты подвинешься? У тебя там, в Юной страже Сиона, кажется, есть еще закуток.

— О чем ты говоришь?! — ласково спросил Миша, подпрыгнув и без конца перекидывая левую ногу на правую и правую — на левую. — У меня, да? Плюнуть негде, да? Я свой стол выкинул, стою, качаюсь на ветру, как рябина, да?

Выяснилось, что сажать генератора негде, ну, буквально нет ни сантиметра в садике, ни уголка, ни стульчика, ни подоконника свободного…

— Сортир… — вдруг сказал Яша, не поднимая головы.

— Он еще острит, позор нашего народа! — выкрикнула баба Нюта.

— Я не острю! Правый туалет на первом этаже. Там все равно часто засор. Все равно мы с бухгалтерией бегаем на второй этаж…

— Гениально, да? — встрял Панчер. — Если выкинуть сантехнику, там встанет стол…

Выяснилось, что — да, идея плодотворная. И столик со стулом поместится, да и тумбочка…

Все вздохнули свободней, разговорились, стали обсуждать какие-то планы на ближайшие недели… Заискивающе смотрели на шефа. Тот молчал, выкуривая бог знает какую по счету сигарету. Наконец показал рукой, что перекличка закончена.

Все поднялись. Он остался сидеть, задумчиво глядя перед собой. Через минуту за столом сидели только он, Яша и Изя. Я тоже вернулась от двери, так как, неизвестно почему, чувствовала себя виноватой в случившемся. С минуту Клава молчал, выдыхая дым и покашливая. Наконец проговорил с горечью:

— Вам хорошо… Вам хорошо, замбура! А знаете — почему? Потому что за вашими спинами есть я… А мне плохо. Плохо мне! Потому что за моей спиной есть только моя толстая задница…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Microsoft Word, рабочий стол,

папка rossia, файл sindikat

«…бедный Яша подавлен случившимся, что не мешает ему продолжать рисовать свои комиксы на всем, что под руку подвернется. Вчера забежал ко мне минут на пять — посплетничать о корабельных планах начальства, — и после того уже, как он умчался, я обнаружила у себя на столе свой собственный отчет, только что отпечатанный Машей, на котором этот правдолюбец набросал новый шедевр на тему казино-ревью: Эсфирь Диамант, раззевая невероятный зубастый рот щуки, в попытке проглотить микрофон, изрыгает облако перегара, с пляшущими буковками внутри: „скажи мне конкретное слово, у мамы — душевный запой…“

Яша говорит — ты обратила внимание, как они любят идею плавания? Мореходы, бля! Неужели они позволят Клещатику так раскрутить Синдикат, переживает он.

…Так вот, о корабельных мастерах.

Я вспомнила странный ночной звонок Клавы на фоне бледного балтийского неба и литературные ребусы, загаданные ему, как я понимаю, Ной Рувимычем, в аэропорту в Самаре. И смутное мое ощущение, что грядет некая крупная акция, окрепло. Изя, святая душа, тут, конечно, ни при чем…

В нашем детском садике происходит нечто, копошится, варится в каком-то потаенном котле. Вчера проходила мимо административного отдела и слышала, как Гоша Рогов говорил в трубку:

— Не, Ной Рувимыч, я сейчас советовался с одним корешем в Морфлоте. Такой маршрут под силу только пассажирским судам смешанного плавания класса ЗСП, в крайнем случае, ЗСП, Российского Морского регистра. Таких судов, к сожалению, построить не успели до развала Союза, хотя проект существовал. Но даже для такого судна, хоть бы оной было, такая пассажировместимость нереальна. Теоретически, теплоход «Казань» мог бы пройти по этому маршруту, но практически и ему это не под силу, хотя как знать, судно ведь до продажи в Россию имело морской класс Итальянского Регистра, так что он думает, займись кто-то этим делом плотно, «Казань» могла бы ходить не только в Хайфу, но и по всей Средиземке и Балтике…

Он продолжал говорить, — я прошла мимо и дальше уже не слышала…

Беспокоит меня и возрастающая день ото дня активность департамента Розыска потерянных колен: дня не проходит, чтоб мне не прислали сообщения еще о каком-нибудь бездельнике, сдавшем кровь на принадлежность к призракам. Яша, склонный к высмеиванию, кличкам и прочим издевательским штукам, уже не знает — как еще обозначить эту охоту за библейским миражом. Активную деятельность департамента он называет «коленным валом» и уже настрогал несколько комиксов на эту тему. А в моей почте все мелькают то какой-то Петросян, Ованес Гургенович, из колена Ашерадо Минзрявичус, Стасис Йонисович, из колена Шимона… Галина Шмак напирает и требует запузырить большое интервью с главой этого таинственного и плодовитого департамента.

Кстати, о «Курьере Синдиката».

Не было еще ни одного номера газеты, выход которого не сопровождался бы скандалом. Причем Галина не просто путает фамилии персоналий, должности или даты, — это бы полбеды, — она так хитро закручивает адскую интригу (на голубом глазу и не подозревая ни о чем), что все мы диву даемся. Затевается скандал, она ввязывается в него с энтузиазмом, вступает в яростную переписку с жалобщиками.

Самой взрывоопасной оказалась рубрика «Звезда месяца». Это идея Галины: в каждый номер давать интервью с известной персоной московской культурной элиты. В результате постоянных неожиданностей, стечения обстоятельств, жестокого флюса у Алешки, опоздавшего автобуса, короче — случая, в котором, конечно же, никто не виноват, — разражается скандал, звезда рвет и мечет, пишет грозное письмо главному редактору, то есть мне, а поскольку пишет на адрес редакции, то попадает все туда же — в квартиру Галины у метро «Кантемировская». Ничтоже сумняшеся, Галина пишет звезде ответные обличительные письма, которые, ради экономии времени, подписывает моим именем. В итоге — ослепительный свет этого скандала, как свет далеких звезд, еще долго догоняет меня и буравит мою макушку…