Евгений Алёхин - Рутина

Любовница тогда работала вебкам-моделью.

– То есть ты запихиваешь в себя перед монитором всякие овощи? – невинно спросил я, прихлебывая бухло.

Она засмеялась низко, как бы из горла. Сказала, что большинство ее клиентов – мазохисты. Напротив, они в себя что-то запихивают, тогда как она командует. Потом любовница танцевала. Это смотрелось немного странно в баре. Но посетителям было плевать, стеснялся только я. Валера смотрел на нее выпучив глаза, как будто он сейчас находился на карусели, с которой боялся свалиться. Я обнял его, мы хлопнули еще по рюмке. Любовница села к нам, достала телефон, поговорила с кем-то.

– Скоро придет Лида, – сказала она.

Валера воодушевился:

– Она тебе понравится! Твоя фанатка.

– Да, – сказала любовница. – Лида обожает песню «владимир познер».

– Ну и что. У меня есть Лена, – ответил я.

Лида совсем не была заманчивой, на мой взгляд. Крепкая девушка с округлой грудью, крупной головой, она много смеялась. Но когда я выпил, я сам вытянул ее на маленький пятачок для танца и прижался носом между сисек.

– Мне сказали, что тебе нравятся мои песни. Давай спать вместе.

Она засмеялась и ответила:

– Никогда твоих песен не слышала!

Через какое-то время я оказался в ее квартире, она тихо провела меня к себе в комнату:

– Пожалуйста, очень тихо, – сказала Лида.

Она раздевалась, как будто женщина с рекламы баварского пива. Сплошная животная энергия. Золотистые волосы, мощный подбородок, груди, жирок, но не свисающий, а упругий, приятный на ощупь. Она накинула что-то домашнее и пошла подмыться.

– Не смей засыпать.

Какой там спать. У меня стоял как пушка, я разделся догола и встал в коридоре. Лена, прости, думал я, я зверь. Лена, прости. Лида вышла и схватилась за лицо, зло зашептала:

– Ты что делаешь?! У меня мама дома!

Она загнала меня обратно в комнату и заперлась на шпингалет. Взяла за хуй и уложила в постель. Надо бы надеть гондон, подумал я. Но уже водил по половым губам. Сильными руками Лида сжала мои ягодицы и как будто забросила меня в себя – резко проткнулась мной, издав низкий рев.

– Вставай, мне надо на работу.

– Кем ты работаешь?

– Администратором.

– В кафе?

– В кафе.

– Мне нужно пиво.

– Пошел. Будет тебе пиво.

– А по вегану что-нибудь есть?

– Есть салат, можно сделать без сыра.

Я ел салат, смотрел в окно. Потом Лида сказала, чтобы я уходил из кафе, не мешал ей. Вечером могу ее встретить, если захочу.

– Не знаю, мне завтра на работу. Но, наверное, захочу, – сказал я.

Когда добрался до дома, Философа не было. Я написал Лене, что снова изменил ей, потом отключил телефон и интернет. Вопреки собственным ожиданиям, мне было очень хорошо. Я провел ночь как животное, трахался по-животному, наконец вспомнил, что такое испанская дрочилка. Со стоном спустил на грудь и подбородок. Хватался за здоровую задницу и пыхтел. Конечно, обидно, если я, только пролечившись, опять что-нибудь подхвачу, но во мне появилась энергия. Лида дала мне заряд. Я сел за ноутбук и написал рассказ «Ни океанов, ни морей», который придумал уже несколько лет назад. По-моему, это один из лучших моих рассказов. Название, правда, я грубо похитил у Зоберна (у него был текст «Ни островов, ни границ», но разрешение я получил, так что все нормас), в остальном же это очень тонкая и ювелирная работа. Мой любимый жанр – взять персонажей из жизни и заставить их пережить вымышленное событие. Но выдумать историю практически невозможно. Нужно не просто выдумать, а пережить внутри, создать воспоминание, создать мир события. Подготовка этого текста заняла годы, да. Один знакомый рассказал мне, как обокрал мужика, и я решил, что эта история должна стать моей.

Я стал делиться ей от своего имени, меняя подробности под себя. Потом понял, что один я с таким бы не справился, и приплел туда своего друга детства Мишу. Спустя пару лет я уже вспоминал эти события, будто они настоящие. Но все равно приходилось обкатывать ее. Я очень редко позволяю себе рассказывать друзьям небылицы, но это было необходимо, иначе рассказа бы не было.

И вот он родился.

Я стал профессионалом. Написал такой выдающийся текст за четыре часа. Какая разница, что личная жизнь летит в пизду. Я включил телефон. Лена написала: «Завтра созвонимся». Был уже вечер. Я поехал к Лиде, украв в «Пятерочке» две бутылки коньяка. Назавтра у нее был выходной, а мне пришлось несладко. Марат смотрел на меня брезгливо-насмешливо, пока я таскал окна и пердел, как старик.

– Сынок, иди просрись, что с тобой сегодня?

– Не знаю. Коньяк испортил мой живот.

Даже человек-машина высказался:

– Ебать, как будто сгнившее говно заспиртовали.

Когда я ехал с работы, то созвонился с Леной.

– Привет, – старался говорить так тихо, чтобы никто в трамвае не услышал. – Как ты?

Нормально. Все хорошо? Ты со мной? Нет. Я не с тобой. Я не вернусь, сказала она. Ты сам говорил, что все случайность. Я случайность, любовь – реакция на запах.

Я так не хочу.

Даже не помнилось, чтобы я такое говорил.

– Это точно из меня цитаты?

– Я не вернусь, – повторила Лена.

Марат задумчиво смотрел в окно. Я заплакал.

– Ладно, – сказал я и отключил связь.

Тихонько всхлипнул, слезы катились, я их вытирал тряпичной перчаткой. Мерзкие воспоминания минувшей ночи вторгались в реальность: на этот раз у Лиды не было дома мамы.

– Я нассу на тебя! – пошутил я. Лида потащила меня в ванную. Я встал на бортик и мочился ей на грудь. Потом она помылась, сполоснула ванну, я лег внутрь. Теперь ты. Да ладно, не буду, если не хочешь. Да нет, надо, не хочу быть владыкой, хочу быть с тобой на равных. Она поссала мне на живот. Коньяк подкатил к горлу. Я проглотил собственную блевотину. Это видение еще долго будет меня преследовать с похмелья. Крепкая деваха, враскоряку нависающая над ванной, ее пухлая писька и дымящаяся моча. Я старался не дышать, быстро смыл все с себя и из ванны. Лида как в трансе помыла мою голову, намылила мне пах. Но чувство чистоты у меня не появлялось.

Мы пошли в постель, она рычала и елозила на мне. Кончить я не смог.

– Сынок, ты че, плачешь? – удивился Марат.

– Лена меня бросила. Знал бы ты, на что я ее променял!

Я горько засмеялся, слезы затекали в рот. Еще икать начал. Я купил домой водки, и мы выпили ее с Философом, заедая гороховой кашей. В моем углу ночью пахло не очень хорошо. Все это время с Леной я думал о Сигите, жалел, что не отпиздил Ваню. Лена права. Она все правильно сделала, не нужно ко мне возвращаться.

Потом была еще какая-то интрижка и влюбленность, и меня жестоко кинула баба, зато мы с Костей съездили в небольшой тур: Нижний Новгород и Казань. В это время Дарья пыталась покончить с собой, перерезав себе вены. После такого события Пушкин попросил их съехать, и Косте повезло: он нашел отличную комнату в самом центре Москвы. Еще было экспериментальное выступление в Москве с музыкантами, которых собрал Кирилл Маевский и привез на день из Казани. Концерт получился убыточным, и убыток оплатил я, хотя и так уже был должен всем кучу денег. Потом я за каким-то хреном опять вернулся в Петербург, хотя жить на этот раз было негде, снова начал много пить и по выходным встречаться с Лидой.