Илья Штемлер - Коммерсанты

— Знаешь, ма, я думаю: ты рядом с Лизой… как ровесницы.

— Спасибо. Через два года выходить на пенсию.

— На пенсию?! — обескураженно переспросил Феликс.

— Да, родной. Взрослая у тебя мама, не замечаешь, привык… Я все хочу спросить: как поживает твой приятель, Рафаил, давно ничего не слышала о нем.

Феликс нахмурился, ему не хотелось сейчас вспоминать Рафинада, все осталось на даче, в лесу.

— Тебе не хочется говорить о Лизе? — произнес он.

— С Лизой все ясно, — помедлив, ответила Ксения Михайловна, — с первого дня нашего знакомства все ясно.

— А что, Рафаил… Живет, работает, — нехотя проговорил Феликс. — Что-то в последнее время у нас пошло наперекосяк.

— Из-за женщины?

— Вот еще, — Феликс пожал плечами. — С чего ты взяла?

— Интуиция.

— Отчасти, — смущенно кивнул Феликс и торопливо добавил: — Только ты не думай… Тут целый короб причин. Не знаю, кто из нас прав, но что-то разладилось.

Часы под сводом вокзала вызывали у Петра Игнатовича Балашова смятение. Не сразу и угадаешь, в какую цифру упирается световая дуга, заменяющая стрелку, придумали же системку. А свои часы остановились — сдохла батарейка. Вот и приходилось спрашивать время у хмурых, озабоченных людей, что волокли дорожную поклажу.

Балашов поджидал своего шефа — Чингиза Джасоева. Тот летел из Тюмени с пересадкой в Москве и приказал провернуть на бирже небольшое дельце: по возможности заполучить контракты на поставку пиломатериалов, паркета, пробки, а также крупных партий хозяйственных спичек. За два дня торгов Балашов выполнил задание и теперь, возвращаясь в Ленинград, должен был передать условия контрактов своему молодому начальнику.

Балашов был доволен службой. Чего еще желать в его возрасте? Не надо ломать голову над проблемами аренды, налогов, бухгалтерии, решением конфликтов между горластыми маклерами, да и отношения с бандитами не способствовали нормальному кровяному давлению. Что же касается денег, то сейчас, с учетом комиссионных, Балашов зарабатывал раза в три больше, чем выкраивал, сидя в кресле председателя кооператива «Маклер».

Чингиза он приметил, едва тот вступил под арку зала ожидания. Стремительный, еще более похудевший и повзрослевший, в модном расклешенном пальто с широкими плечами, Чингиз шел прямо на Балашова, улыбаясь и что-то договаривая через плечо своему спутнику. А спутник был не кто иной, как Вася Целлулоидов, ходок из Тюмени.

— Петр Игнатович?! — воскликнул Чингиз. — Смотри, Вася, Петр Игнатович, как на посту.

— Во, бля, дисциплина, — одобрил Вася Целлулоидов, мужик в бараньем тулупе и в шляпе. В одной руке он держал кейс начальника, в другой — свой фибровый чемоданчик с металлическими углами.

— Знакомьтесь, Петр Игнатович. Мой новый личный секретарь, господин Целлулоидов, человек-танк!

Целлулоидов улыбался, щеря металлические зубные коронки и виновато поводя руками, занятыми поклажей, — мол, извините, не могу поздороваться. Балашов ответил кивком и похлопал Чингиза по плечу.

— Начальник! Заматерел, заматерел на свежаке… Докладывать здесь или в Ленинграде?

— Здесь, здесь, Петр Игнатович, — посерьезнел Чингиз. — Я задержусь в Москве на день-другой, если что упущено — поправлю. Где контракты?

— Что, прямо здесь? — переспросил Балашов.

— А что? Впрочем, можно зайти в вагон, времени еще навалом, — решил Чингиз. — А ты, Вася, подожди меня здесь, провожу Петра Игнатовича, вернусь.

Целлулоидов с готовностью кивнул.

Чингиз и Балашов направились к перрону.

— Думал — не успеешь, продам билет. — Балашов пытался справиться с дыханием, поспевая за Чингизом. Он улавливал в тоне своего голоса подобострастность, сердился на себя за это, но ничего не мог поделать.

— Все рассчитано до минуты, Петр Игнатович, — поддержал Чингиз. — Что нового в «Кроне»?

В этот вечерний час вокзал, казалось, примеряется к ночлегу — люди слонялись по гигантскому вместилищу, точно сонные мухи, то и дело прилипая от нечего делать к витринным стеклам закрытых ларьков. Без особого азарта тащили свои чемоданы и тюки. Наступило время отправления поездов-аристократов, билеты на которые достают по знакомству или через гостиничные службы «Интуриста». Так что основная «беспорточная» толпа притихла в ожидании своего часа — отправки «веселых» обшарпанных составов, что начнется глухой ночью и растянется на весь день, будоража людской муравейник…

— Что нового? Отдел организовали новый. Безопасности и шпионажа! — засмеялся Балашов. — Теперь все под колпаком. Шеф отдела, говорят, из бывших разведчиков. По фамилии Гордый.

— Вот как? — Чингиз взглянул на Балашова косым острым взглядом. Чингиз знал об идее Феликса наладить службу безопасности, но чтобы так оперативно, в отсутствие основных учредителей. — А что, Рафаил Наумович работает?

— Давно не видел. Говорят, запил, с какой-то девахой снюхался.

— Как? И Дормана не было… когда утверждали отдел безопасности?

Балашов пожал плечами. Он учуял перемену в настроении Чингиза. Видно, новость пришлась не по вкусу. Ну их к бесу, в самом-то деле, еще окажешься в сплетниках, досадовал на себя Петр Игнатович.

— Так что же… отдел безопасности? — продолжал настаивать Чингиз.

— Не знаю, — бормотал Балашов. — Какие-то битюги зачастили в подвал. Все один к одному, на шкаф похожи, с гляделками. Говорят, вербует Гордый свою команду.

— Видно, разбогател очень наш Феликс Евгеньевич, — буркнул Чингиз. — Армию собрался содержать. Из своего кармана платить будет? Что-то мы так не уславливались.

— Не знаю, не знаю, — отмахнулся Балашов. — Только как вспомню бандитов Ангела, так, думаю, пора вооружаться.

— Кстати, Ангел больше не пытался вас достать?

— Сжег тир и успокоился, нахалюга. Не хочу и вспоминать. Все! Пережил и забыл.

Они вошли в вагон. Теплый уютный свет падал из плоских плафонов на кофейный пластик стен, голубую дорожку, стекал по капроновым занавескам, по зелени каких-то вьющихся растений. Тишина и покой возвращали в прошлые, забытые времена. Посадка только началась, и респектабельный пассажир двухместного купе не торопился — Чингиз и Балашов шли словно по коридору персонального вагона.

— Послушаем, послушаем, — произнес Чингиз, едва очутившись в купе.

Балашов бросил шапку на полку и принялся разматывать шарф, свободной рукой извлекая из папки контракты на фьючерные поставки.

Чингиз внимательно просматривал их, помечая что-то твердым ногтем. В целом контракты его устраивали, хоть завтра отгружай товар, даже спички. Он полагал, что спички будет трудно реализовать, но, оказывается, именно спички затребовали пять городов, три из которых гарантировали предоплату.