Тю Ван - Тайфун

Старый Хай Кхоан, горестно качая головой, рассказал Тану, что произошло в его доме:

— Она всегда была веселой, здоровой, бегала и играла с другим детьми. Вчера за обедом вместо со старшим братом Хюи поела рису с испорченными крабами, и у обоих заболел живот. Жена дала ребятам святой воды, которую принесла из Байтюнга. Хюи только отхлебнул и тут же все выплюнул, а Тху выпила целую чашку. Боль у нее стала сильнее, живот раздулся, как барабан. Меня, как назло, дома не было, а когда я уже за полночь вернулся, дочка доживала последние минуты.

Несмотря на то что двери и все окна были распахнуты настежь, в доме стоял невыносимый смрад.

Старший сын Кхоана, Хюи, стоял тут же. Неожиданно он, рыдая, разразился ругательствами:

— Тоже, называется, родители! Из могилы взяли воды и говорят — святая. Это вы убили мою любимую сестренку!

Мать кинулась к сыну и зажала ему рот рукой. Хюи умолк, только плечи его продолжали вздрагивать от рыданий.

Тан сказал Кхоану:

— Знаешь, а вдруг она от холеры померла. Болезнь эта заразная, так что ты не тяни с похоронами. Мой тебе совет: утром зарой ее в землю, чтобы не было еще какой беды…

Услышав такие слова, мать запричитала с новой силой:

— Доченька моя бедная! Даже похоронить тебя не могу, как положено! Что творится на белом свете, что за жизнь такая?!

Тан попытался утешить ее:

— Не огорчайся, матушка Кхоан, дочка твоя еще совсем маленькая, душа ее чиста. Пусть не по обряду ее похоронишь, все равно господь бог увидит ее ангельскую душу и заберет к себе…

Похороны действительно оказались скромными: несколько соседей пришли проводить маленькую Тху, и поминок не было.

Горю супругов Кхоан, казалось, не было предела. Они долго молились перед святой Марией из Хюэ, просили заступиться за безгрешную душу маленькой девочки.

Петух Бать горделиво вытянул длинную красную шею, расправил короткие крылья и громко закричал. Каждый раз, когда он видел другого петуха, на него находил боевой задор. Выонг очень ценил своего Батя за мужество, выучку и сообразительность. Конечно, ухаживать за таким петухом непросто, да и кормить его — недешевое занятие. Тренировать, конечно, тоже надо. Одним словом, забот полон рот. Зато как ты счастлив и горд, когда петух победит.

Выонг поднял защелку, открыл дверцу клетки и взял петуха на руки. Тяжелый — наверно, килограмма на четыре потянет. Под опереньем чувствуется крепкое тело. У петуха маленькая головка с жестким коротким гребнем и сильные, в многочисленных шрамах ноги с длинными, острыми когтями и шпорами. Довершали портрет бойца короткие мощные крылья.

Выонг ласково погладил петуха. Бать молча помаргивал круглыми глазками и крутил шеей. Потом легонько поклевал руку хозяина, прося корма.

— Да ты же только недавно склевал целую чашку, — негромко говорил Выонг. — На тебя не напасешься!

Настал день свадьбы. Денег на угощение не хватало, и Выонг решил пустить в расход своего любимца, считая, что обязан пригласить друзей и накормить их на славу, отблагодарив таким образом за помощь. К тому же петух чересчур прожорлив. Выонг внес птицу в дом. На столе блестел острый нож. Даже когда Выонг потянул петуха за шею, наклонив ее над тарелкой, тот не проявил никакого беспокойства, словно не сомневался, что хозяин не может сделать ему ничего плохого. Выонгу стало жаль своего любимца, и он отложил нож.

— Ты что задумал, Выонг?

Он не услышал, как в дом вошла Ай, — глаза ее радостно глядели на него, — и от неожиданности он растерялся, не зная, что ответить.

— Ты чего молчишь? — снова спросила Ай.

— Вот думаю, из него выйдет неплохое угощение, — пробормотал Выонг.

Ай весело рассмеялась, и на щеках у нее заиграли ямочки.

— Да ты с ума сошел! По-моему, это — просто расточительство!

— Опять ты меня критикуешь! А чем угощать друзей, когда они придут на свадьбу?

— Я так и знала! Мы начинаем совместную жизнь, а ты даже не подумал обсудить со мной, что следует сделать.

— Ты знаешь, друзья помогали нам от всей души, а другого угощения я предложить не могу. Разве я не прав?

— Прав, конечно. Только зачем убивать петуха, ты же его любишь!

Выонг прищелкнул языком.

— Что правда, то правда — люблю.

— Тогда оставь ему жизнь.

— Когда-нибудь потом, — Выонг даже заморгал, — я куплю другого, может, даже лучше Батя. К тому же он ужасный обжора. Мне его не прокормить.

Ай взяла петуха на руки, посмотрела на него и вдруг, слегка зардевшись, проговорила:

— Послушай, Выонг.

— Да?

— Не убивай петуха, прошу тебя. Зачем омрачать счастливые для нас дни. Пусть он бегает по двору и хороводится с соседскими курами. А если ты считаешь, что не хватит мяса, давай купим. Например, у Няма есть два жирных петуха. Одного он с удовольствием продаст…

Не дожидаясь согласия Выонга, Ай разжала руки, и петух плюхнулся на пол. Удивленный столь небрежным обращением, он бросился бежать, выскочил на середину двора, захлопал крыльями и громко закукарекал. Потом, опустив одно крыло, сделал большой круг, приглашая соседок. На его зов явилось несколько куриц, и во главе их петух важно отправился в сад.

Ай повернулась к Выонгу.

— Мне кажется, тебе надо еще раз встретиться и поговорить с моей сестрой, и лучше сделать это не откладывая.

Выонг недовольно поморщился и нерешительно пожал плечами.

— Если ты так считаешь — хорошо. Я, правда, не верю в успех встречи: уже несколько раз я просил ее о согласии, но она уперлась на своем. Не думаю, что у нее есть причины ненавидеть меня лично, верно, она готова прогнать любого, кто попросит твоей руки, хочет, чтобы ты вдовствовала, как и она.

— Кто знает, чего она хочет, — ответила Ай, — но она единственный оставшийся у меня близкий человек.

Выонг скрепя сердце согласился. Он хорошо помнил свой последний разговор с Нян, когда готов был пойти на любые уступки, но Нян стояла на своем: у Ай, мол, есть муж, который не сегодня завтра вернется. Выонг не выдержал тогда и вспылил: «Поймите, мы с Ай приняли окончательное решение. Даже если нас откажутся венчать в церкви, даже если вся деревня, вся волость будет против нас, мы все равно поженимся». — «Если вы хотите жить подобно животным — воля ваша. А я хочу остаться человеком. Ай — моя сестра, но если она поступит по-своему, я буду считать ее чужой и никогда не прощу ей…»

Безуспешными оказались и уговоры Ай. В ответ Нян тяжело вздыхала и твердила свое, дескать, Ай потеряла веру и вместо того, чтобы выходить за Выонга, должна замаливать свои грехи. Но как бы то ни было, Ай до сих пор не могла поверить в недобрые намерения сестры…

Выонг поднялся со стула и, пожимая плечами, сказал:

— Пошли, коли решили. Свадьба ведь сегодня, значит, разговор с Нян действительно будет последним. Но давай заглянем к Няму, попросим его помочь нам. Он человек уважаемый да и говорить умеет.