Евгений Бузни - Александра

Люди вокруг оратора сочувственно качали головами.

По другую сторону от площади, у здания редакции газеты «Известия» можно было встретить женщин, не таких полных, не таких ярких, как армянки на Пушкинском пятачке, но тоже плачущих. Это оказывались несчастные азербайджанки, пострадавшие от армян. Молодая девушка, видимо студентка московского вуза, с длинной чёрной косой за спиной горячо доказывала средних лет интеллигенту:

— Вы, я вижу, грамотный человек, очки носите, а истории не знаете. Почти восемьдесят лет с тысяча семьсот сорок седьмого года существовало Карабахское ханство. Но где? На территории Азербайджана, который существовал к тому времени уже несколько веков. Карабахское ханство присоединилось к России добровольно в тысяча восемьсот пятом году. Позже присоединился Азербайджан. Армения, конечно, более древнее государство, но оно было почти всё время под чужим господством. В шестнадцатом — восемнадцатом веках Армения была поделена между Турцией и Ираном. Карабахское ханство не было в составе Армении. Только в тысяча восемьсот пятом году она была присоединена к России. И Сталин правильно решил, что Карабах должен быть в составе Азербайджана.

Человек средних лет в очках краснел от стыда, что не так хорошо знает историю, как девушка, сыпавшая датами и фактами.

— А теперь посмотрите на этих женщин, что приехали из Карабаха, — продолжала девушка с чёрной косой за спиной, — Их насиловали армяне. Это правильно?

— Нет, конечно, — соглашались из толпы, — но в Степанакерте погибли армяне, а не азербайджанцы.

— А вы видели?

— Я нет, но я не видел и того, что вы рассказываете.

— Так вот же женщины.

— А с той стороны площади тоже женщины, но армянки.

Споры были бесконечными и бестолковыми, так как часто тот, кто ничего не знал, доказывал своё яростнее, чем тот, кому что-то было доподлинно известно.

Разумеется, национальные вопросы, обострившиеся в стране до кровопролитий, пытались решить не только на Пушкинском пятачке. В начале августа академик Сахаров писал письмо Горбачёву: «Трое суток длились чудовищная резня, издевательства над беззащитными людьми, насилия и убийства армян — всё это в часе езды от Баку. Передо мною копии свидетельств о смерти и краткие описания судеб людей. Даты смерти в них — 27, 28, 29 февраля. Это ужасающие документы (я мог бы Вам их переслать). Среди них — свидетельство об изнасиловании и зверском убийстве 75-летней женщины. Рассказ о группе армян, которые 8 часов держали оборону в верхнем этаже дома, на помощь убийцам была подогнана пожарная машина с раздвижными лестницами, после чего большинство было убито, среди убитых несколько вернувшихся из Афганистана военнослужащих, одного (или двоих) из них сожгли заживо, изнасилования с загонянием во влагалище водопроводной трубы. Говорят, что списки армян составлялись по домоуправлениям заранее по распоряжению райкомов и попали в руки убийц (но это последнее утверждение нуждается в проверке). Азербайджанцы, живущие рядом с армянами, были заранее предупреждены оставить включённым свет. Воинствующие толпы водили по улицам обнажённых женщин, подвергали их издевательствам и пыткам. Трупы изнасилованных уродовались, в глумлениях над пытаемыми принимали участие подростки. В свете всего этого вряд ли можно говорить, что это были стихийные действия подонков и что просто войска опоздали на несколько часов. Если кто-либо мог сомневаться в необходимости отделения НК от Азербайджана до Сумгаита, то после этой трагедии каждому должна быть ясна нравственная неизбежность этого решения. После этой трагедии не остаётся никакой нравственной возможности настаивать на сохранении территориальной принадлежности НКАО к Азербайджану. Официальные списки погибших в Сумгаите не опубликованы, это заставляет сомневаться в точности официальных данных о числе погибших. Нет сообщений о ходе следствия. Такое преступление не могло не иметь организаторов. Кто они? Не было официального соболезнования правительства СССР семьям погибших! (Вы неправильно говорили, что ввод войск запоздал на несколько часов. Чудовищная резня, издевательства над беззащитными людьми, насилие и убийства армян длились трое суток. Сумгаит менее чем в часе езды от Баку».

Но если известный правозащитник Андрей Сахаров писал письмо, основываясь на непроверенной информации, которую могли ему подкладывать с определённым умыслом в надежде на силу слова реабилитированного академика, то первый заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС Карен Нерсесович Брутенц, сидя у себя в кабинете, знал о событиях, как очевидец.

Начиналось всё давно. Нет сомнения в том, что националистические настроения в многонациональной стране существовали веками. Были они и в советское время. Вопрос только в том, что разрешить национальную проблему, обеспечить полное равенство всех наций в такой степени, чтобы ни малой, ни большой нации не было обидно, пока ещё никому до конца не удавалось. Однако после установления советской власти сумели, по крайней мере, не позволять откровенным шовинистам выступать открыто и открыто агитировать за придание особых условий какой-то одной нации. И люди жили между собой дружно.

Кто не умел, учился, кто не хотел, того заставляли. И ведь, если положить руку на сердце, неплохо это было. Но вот началась кампания перестройки.

Горбачёв раздаёт полномочия государства республикам, убирает централизацию не только в экономике, но и в политических аспектах. Тут-то и подняли головы зажатые до сих пор националисты, тут-то и начали возникать там и тут национальные фронты, союзы, объединения: «Память» в России, «Саюдис» в Литве, «Рух» на Украине и так повсеместно. Появились и на Кавказе желающие вырасти в лидеры на почве народного недовольства. Пробный камень упал на Карабах. А народ на Кавказе всегда был горячим. Стоит одного задеть оскорблением, другие за ножи хватаются. Как узнали, что власть от центра опустилась на их плечи и головы, сразу спросили, а кто же будет теперь здесь решать по справедливости? Армян в Карабахе больше, а прав у них меньше — вот уже и спор, вот уже и драка, вот уже и убийства. А как первая кровь пролилась, тут никакими силами кавказского человека не остановишь, пока он не убедится в том, что отомстил обидчику. В такой как раз момент развития событий раздался звонок специального телефона на столе Карена Брутенца. Звонил Горбачёв:

— Карен, тебе надо будет поехать в Степанакерт. Народ там разбушевался.

Брутенц, давно потерявший в памяти за московскими улицами вид Кавказских гор, растерянно поправил на шее традиционный чёрный галстук и попытался возразить кремлёвскому боссу: