Даниэль Шпек - Bella Германия

Юная секретарша – блондинка и на голову выше Джованни, – выходя из ворот, услышала его перепалку со сторожем. «Дотторе Винсент Шлевиц» оказался ее новым шефом. Девушка немного понимала по-итальянски, и парень с чемоданом ей понравился. Джованни же первым делом взглянул на ее руку и убедился, что там нет обручального кольца. Он уже уяснил для себя, что немецким женщинам нравятся итальянцы.

Блондинка провела его к шефу.

Винсент так и застыл при виде гостя. Да и сам Джованни был удивлен немало. Куда подевался тот парнишка с мотоциклом? Перед ним был ведущий инженер крупнейшего в Европе предприятия – в костюме, при галстуке, с собственным кабинетом и секретаршей.

Винсент походил на бизнесмена из американского кино, какие днями напролет висят на телефонах в нью-йоркских бюро, а под вечер разъезжаются по пригородным виллам за высокими белыми заборами.

На стене позади Винсента висел рекламный плакат с изображением «изетты», которая будто тоже повзрослела за это время. Хотя это была другая, немецкая «изетта», которую создал Винсент.

Опомнившись, Джованни раскрыл «амиго» объятия.

– О, синьор Попометр! Complimenti! [60] Поздравляю ( ит. ).

Джованни и не ожидал от Винсента столь же бурного всплеска эмоций. В конце концов, в Милане они расстались не самыми близкими друзьями. Но холодность немца поразила его. «Синьор Попометр» ни разу не взглянул ему в глаза. Секретарша Марианна Кампс поставила на стол фильтрованный кофе. Винсент даже не предложил Джованни сесть.

– Я всегда знал, что ты станешь большим человеком, – по-итальянски сказал Джованни. Он все еще держался так, будто ничего не замечал, – просто встретились два старых друга после долгой разлуки.

– Что случилось? – Винсент кивнул на чемодан.

Джованни улыбнулся и попробовал ответить по-немецки.

– Я… – он ткнул себя пальцем в грудь, – работа…

Потребовалось немало времени и усилий – и помощи со стороны фройляйн Кампс, – прежде чем Винсенту удалось донести до сведения нежданного гостя, что инженеры на «БМВ» не занимаются кадровыми вопросами. Для этого существует отдел персонала. Хотя… честно говоря, весьма сомнительно, чтобы на сегодняшний день компания планировала брать новых людей.

Джованни не мог понять, говорит немец правду или просто хочет от него поскорей отделаться.

– Хорошо, – сказал он. – Я все понял. Буду искать сам.

И двинулся к выходу.

О главном они так и не сказали друг другу ни слова. Тень Джульетты все это время стояла между ними.

– Джованни! – крикнул Винсент в спину гостю. – Постой… Где ты остановился?

Итальянец пожал плечами.

– Можешь пожить у меня несколько дней, если хочешь.

Джованни не знал, как отнестись к этому предложению. Согласие обязывало, делало его несвободным. Но куда, если не к Винсенту? Обратно в бункер?

Сейчас главным было выиграть время.

Когда вечером того же дня Джованни с чемоданом в руке стоял в квартире Винсента, в душу ему закралось неприятное чувство. Трехкомнатная квартира в пятиэтажной новостройке была хорошо меблирована и оборудована всем необходимым. Но производила впечатление необжитой или же просто слишком просторной для молодого холостяка. Как будто диванный гарнитур, желтый журнальный столик в форме человеческой почки, «стенка» с телевизором, мятного оттенка кухня и белая двуспальная кровать намекали на нечто большее.

Обстановка была лишена уюта, какой может создать только присутствие женщины. На окнах не было гардин, на столе – скатерти, на полу – ковра. И никаких ваз с цветами. В холодильнике вместо свежих фруктов и овощей только банки с консервами. Пока Джованни осматривался, Винсент приготовил кофе.

Впрочем, в гостиной рядом с диваном обнаружился уголок, излучавший больше домашнего тепла, чем вся остальная квартира. Над проигрывателем висела фотография Миланского собора, стояли в ряд пластинки Катерины Валенте, а на модном журнальном столике лежало издание «Итальянских путешествий» Гёте.

В стенном шкафу, слегка прикрытая книгами, стояла еще одна фотография в рамке: Винсент с мотоциклом и Джульетта на фоне Миланского собора. Увидев ее, Джованни понял, что история его сестры и немца еще не закончилась. Более того, только начинается.

– Растворимый? – спросил Винсент.

– Растворимый?

– Кофе. Только развести водой – никаких фильтров, никакой гущи.

Винсент пил молча, так что и у Джованни все слова вдруг вылетели из головы.

– Она счастлива? – по-немецки спросил Винсент.

Джованни не понял. Винсент показал на фото в шкафу и повторил по-итальянски:

– Felice ?

– Sì, sì, – быстро закивал Джованни. – È molto felice [61] Да, да. Очень счастлива ( ит. ). .

– А bambino ?

– Винченцо? È un bellissimo bambino. Molto intelligente! [62] Восхитительный ребенок. Такой умный ( ит. ).

Джованни постучал себя пальцем по виску, но Винсент и без того уже догадался. Повисла пауза. Джованни достал из чемодана снимок, чтобы скрасить неловкое молчание.

Там было все семейство. В центре Джульетта с ребенком на руках. Рядом Энцо с Кончеттой и Джованни. Крестный Винченцо щелкнул всех на фоне канала рядом с церковью. Винсент долго вглядывался в снимок, как будто надеялся прочитать ответ на один-единственный вопрос: почему она так поступила?

Джованни, в свою очередь, изучал лицо Винсента. У него тоже имелся вопрос, который он ни за что не решился бы задать Джульетте. Кто отец?

Винсент все молчал, вглядываясь в снимок, и Джованни сказал:

– Винсент, Giulietta è una mamma. È finito. Basta, ciao, capisci? [63] Джульетта теперь мать. Все кончено. Кончено, понимаешь? ( ит. )

Винсент прошел на кухню, намазал маргарином два куска хлеба, положил на них по тонкому ломтику ветчины. Потом достал два кружка консервированных ананасов из уже открытой банки и дополнил композицию кусочками плавленого сыра из пластиковой коробочки.

– Практично, – Винсент кивнул на коробочку, – сыр всегда свежий и уже поделен на порции.

Пока тосты запекались в духовке, Винсент объяснил, что это его любимая еда. На посторонний взгляд, чистой воды экзотика. Не хватает только коктейльной вишенки, но не бежать же за ней сейчас. Вместо нее Винсент предложил добавить приправы, о которой Джованни прежде не слышал.

– «Фондор»… Для изысканного вкуса.

Джованни не стал говорить, что это первый ананас в его жизни. Он не переставал удивляться изобретательности немцев, пусть даже и в том, что касалось кухни. В Италии никто не додумался бы до такого. Ветчина и сыр, соленое и сладкое вперемежку. Первое, второе и десерт в одном! Это позволяет сэкономить кучу времени. Что, если тост «Гавайи» и есть главная тайна немецкого экономического чуда?