Даниэль Шпек - Bella Германия

После еды Винсент включил черно-белый телевизор.

– Там даже рекламу показывают, – сообщил он.

Меньше всего Винсент рассчитывал произвести на гостя впечатление. И телевизор тоже был не более чем попыткой отвлечься от главной для обоих темы.

В рекламном ролике на экране домохозяйка приготовила пудинг при помощи волшебного порошка. Муж пришел в восторг от ее стряпни, и женщина сияла от счастья.

В следующем ролике за столом сидела немецкая семья, а повар в большом колпаке проверял блюда аппаратом под названием «вкусомер». Прибор походил на градусник. Когда повар сунул его в жаркое на отцовской тарелке, серебристый столбик на шкале поднялся до отметки «есть можно». И взлетел до «великолепный, насыщенный вкус» после того, как повар добавил в блюдо порошок из пакетика. Джованни вспомнил, что такими же специями Винсент приправлял тосты.

– «Фондор» для изысканного вкуса! – объявила женщина на экране и восторженно заулыбалась.

Винченцо достал сигареты «Оверштольц», предложил гостю. Оба курили, глядя, как рекламные домохозяйки делают мужей счастливыми.

На следующий день Винсент переговорил с кем-то из отдела персонала и вечером сообщил, что «БМВ» приостановила набор сотрудников, даже немцев.

«Изетта» действительно продавалась хорошо, только это и позволяло компании держаться на плаву и отодвигало продажу активов «Мерседесу». Чтобы развиваться дальше, компании требовалось разрабатывать новые модели среднего класса собственными силами. Именно этим и занимался Винсент. На производстве были востребованы молодые инженеры, но не рабочие.

– Поезжай в Вольфсбург, – посоветовал он итальянцу. – Сборочные линии «Фольксвагена» загружены на полную мощность. В прошлом году они преодолели миллионный рубеж.

То есть выпустили больше миллиона автомобилей. Немцы если за что и берутся, то основательно, будь то в Вольфсбурге или Сталинграде. «Фиат» за все время своего существования изготовил вполовину меньше «тополини». Вот какие чудеса творит немецкое трудолюбие и техническая смекалка.

– Но на «жуках» им долго не протянуть, – продолжал рассуждать Винсент. – Довоенная модель, в шестидесятые никто ее покупать не станет.

Джованни понял, что Винсент сделал для него все, что хотел, и пора убираться. «Гость что рыба, – говорили у него на родине. – Через пару дней начинает пованивать». А Джованни и вправду не сделал для Винсента ничего такого, за что тот остался бы ему должен.

Поэтому в тот же вечер итальянец собрал чемодан. Винсент не стал спрашивать, где Джованни собирается ночевать. Просто пожелал ему удачи.

А Джованни и не думал о ночлеге. Около полуночи он вернулся на вокзал – точнее, в катакомбы под железнодорожными путями. Даже в этот час бункер был переполнен. Люди отходили от утомительного путешествия, спали кто на стульях, кто на складных лежанках.

Джованни спросил земляков, не собирается ли кто из них в направлении Вольфсбурга. Но контрактов с «Фольксвагеном» ни у кого не оказалось. Вольфсбург находился недалеко от границы с ГДР, поэтому там хватало рабочих с Востока. Это позже, уже после возведения Стены, Вольфсбург стал превращаться в итальянский город на территории Германии.

Джованни смотрел на земляков и чуть не плакал. Горнорабочие, мусорщики, посудомойщики – последние из последних. После непродолжительного путешествия в другую жизнь, с телевизором, тостом «Гавайи» и секретаршей-блондинкой, участь итальянских гастарбайтеров казалась ему вдвойне жалкой.

В ту ночь Джованни пришел к выводу, что его мечты не стоят и ломаного пфеннига. Чем он лучше этих бедолаг, которые трудятся в поте лица, чтобы свести концы с концами? Что может он противопоставить судьбе, от рождения определившей ему место в этом мире рабов и господ?

Человек из Палермо рассказал, что на Центральном рынке ищут подсобных рабочих. Сам он уже пристроился за пятьдесят восемь пфеннигов в час. Утром мужчина отвел Джованни к одному мюнхенскому оптовику. Удалось договориться за семьдесят пфеннигов в час.

Джованни поселился в дощатом бараке за городом, где делил комнату с семью итальянцами. На всех была одна раковина, одна газовая плита и один кипятильник. Каждое утро Джованни вставал в четыре часа и пешком отправлялся на Центральный рынок таскать ящики с сицилийскими апельсинами.

Мюнхен, Бавария

30 сентября 1956 года

Моя дорогая сестра!

Германия прекрасна. Здесь есть место каждому, и неважно, откуда ты родом и какие имеешь связи. В расчет принимаются только твои способности.

Мне предложили место сборщика на конвейере «БМВ», но я отказался. Сейчас работаю на «Мерседесе». Здесь лучше платят, да и машины совсем другого класса. Покупатели – самая изысканная публика. Скоро я заработаю денег, вернусь домой и открою свою фирму.

Как дела у маленького Винченцо?

Поцелуй его за меня.

Обнимаю.

Твой Джованни

Милан

16 октября 1956 года

Дорогой брат,

Как я была счастлива, когда вчера получила твое письмо!

Не проходит и дня, чтобы я не думала о тебе и не тосковала. Рада, что у тебя так хорошо сложилось в Германии. Горжусь, что ты идешь своим путем.

Я связала тебе носки, ведь в Германии такие холодные зимы. Винченцо растет не по дням, а по часам. Ты вряд ли узнаешь его, когда вернешься. Мне кажется, он каждый день прибавляет в росте на сантиметр. Как будто торопится наверстать то, что недобрал раньше. И еще он страшный непоседа. Целый день бродит по квартире и хватает что ни попадя.

Он прирожденный исследователь, все должен ощупать и изучить. И знаешь, он заболел после твоего отъезда. Глаза. Доктор Скатта сказал: инфекция. Нужно остерегаться солнечного света, иначе отслоится сетчатка.

Я сшила гардины на окна. Конечно, Винченцо все время норовит выглянуть на улицу, он ведь такой любопытный. И я не всегда успеваю оттащить его от окна.

Дорогой братец, мне еще столько всего хочется тебе рассказать. Часто вспоминаю, как детьми мы бегали к морю, сидели на скале и поверяли друг другу свои маленькие тайны. Ни один человек на свете не знает меня так, как ты. Слышишь ли ты меня, когда я мысленно разговариваю с тобой?

Я спрашиваю себя, что ты ешь и не ходишь ли голодным. Есть ли у тебя друзья и скучаешь ли ты по нам. И тут же говорю себе, что должна отпустить тебя, что у тебя свой путь, который ты пройдешь без меня.

Люблю.

Твоя сестра Джульетта

P. S. Энцо сказал, что «Мерседес» в Штутгарте.

Разве ты больше не в Мюнхене?

Мюнхен, Бавария

14 декабря 1956 года

С Рождеством, дорогая Джульетта.