Игорь Григорьян - Иллюзия

— То есть, говоря другими словами, нам надо выяснить, что первично — яйцо или курица?

— Можно и так сказать, — Агафья Тихоновна кивнула головой, — но так как наукой давно доказано, что первые курицы были живородящими, мы можем оставить несчастную птицу в покое, — она улыбнулась одним ртом, без участия глаз, — итак, бытие или Сознание? Что первично?

— Я даже не знаю с чего начать…

— Начните сначала. Дорога появится сама, стоит вам сделать первый шаг.

Я встал из-за стола и в размышлениях прошел пару шагов по направлению к Артаку. Звезда мягко пружинила под ногами и безостановочно дарила тепло, словно в ее недрах горел постоянный и нескончаемый костер. Тепло было самое что ни на есть настоящее, осязаемое и благодарно принималось моим физическим телом. Я его чувствовал, поглощал, но значит ли это что оно было на самом деле? Является ли мое чувство тепла достаточным для того чтобы заявить — оно существует? Что появилось первым — тепло, исходящее от поверхности звезды или мое ощущение теплоты? Как ответить на поставленный вопрос? Внезапно меня осенило.

— Подождите. Вы сами уже ответили на свой вопрос. Или по крайней мере в ваших словах заключена подсказка.

— Я? Сама? — Агафья Тихоновна оглянулась и замахала плавниками, словно пыталась поймать свои слова, — когда это?

— Только что. Дорога появится сама, стоит мне сделать первый шаг. Это может значить только одно — дорога вторична. Первичен — мой первый шаг. Мое желание. Первичны мои мысли, которые толкнули меня на этот первый шаг. Первичны мои желания и действия. Правильно ведь?

— Я не знаю правильно или нет, — Агафья Тихоновна тоже поднялась из-за стола, после чего стол сразу пропал, как будто его никогда и не было, и подошла ко мне, — я знаю только одно, — она посмотрела на Артака, — мысли очень сильны. И они даже способны перевернуть весь Мир вверх тормашками, если вы захотите. Кстати, может быть только они на это и способны.

— Значит ли это что они первичны?

— Я не знаю первичны ли они, но то что мысли являются основой всего, нам известного — это точно. Возможно, есть еще нечто, нам пока недоступное, и именно оно определяет то что было, есть и будет, но из того что известно человечеству — мысли самая первичная созидающая субстанция.

— А есть и не созидающие?

— Есть.

— И какие это?

— Констатирующие, неизменяемые и ничего не создающие субстанции. То есть те, которые просто существуют. Не меняясь ни во Времени, ни в Пространстве.

— Вы не могли бы привести пример?

— Сколько угодно, — Агафья Тихоновна ухмыльнулась, — вы и сами можете, но вам никак не удается переключить тумблер в вашей голове и начать мыслить по-новому.

— С примером мне будет легче понять, — я слабо сопротивлялся, хотя и сам уже понял что наверное, мне просто лень думать, ибо найти живой пример в окружающем меня Мире я бы наверняка смог.

— Хорошо, — акула опять ухмыльнулась, — один из примеров констатирующей субстанции — законы физики. Они остаются неизменными независимо от того в какой точке Пространства и Времени их применяют. Они не изменяются, но так же ничего и не создают. Законы физики просто констатируют, понимаете?

— Понимаю. А мысли — субстанция созидающая и это значит, что сознание определяет быт?

— Значит так.

— А может быть наоборот?

— Вполне может быть и наоборот, но только не в вашем Мире.

— А в чьем?

— В чьем-нибудь другом, я не могу знать точно.

— И сколько этих Миров?

— Сколько людей — столько и Миров. И все они разные.

— Но сходятся же они в каких-то основных принципах?

— Конечно, сходятся. В одном, самом основном принципе — каждый сам формирует свою Вселенную. А там уже — как фантазии хватит, — Агафья Тихоновна опять мягко улыбнулась, — как верно заметил однажды кто-то из великих — когда два человека смотрят сквозь тюремную решетку, то один может видеть грязь, а другой — звезды. Что же реально существует тогда для одного и для второго? Для одного реально существующей была лишь грязь, тогда как для другого — одни звезды. Вот вам и пример формирования собственного Мира из того что уже существует в Природе вокруг нас.

— Через одно и тоже окно…

— Что вы говорите?

— Я говорю — а смотрели они через одно и тоже окно.

— Да, окно одно и тоже. И решетка у них была одна. Одна и та же. Одна на двоих. Впрочем я вполне допускаю, что решетка была только у кого-то одного. А может ее и не было вовсе. Может решетку видел только тот, кто описал эту ситуацию.

— Что же это за решетка?

— Если они ее действительно видели, то они же ее и создали, — Агафья Тихоновна вздохнула, — возможно, это были свои собственные ограничения. Ну или фильтры.

— Значит решетка тоже у каждого своя?

— Своя. Но все-таки у подавляющего большинства она состоит из своей собственной лени и своего собственного неверия в свои собственные силы, — Агафья Тихоновна не зря трижды повторила притяжательное местоимение.

— Но ведь решетка не только ограничивает, но и оберегает?

— Возможно. Если признать что в вашем Мире есть Нечто, от кого или чего надо оберегать. Но если рассуждать подобным образом, то и кораблю спокойнее в тихой гавани, но не для этого же он был создан.

— Да, но за решеткой не только звезды, но и грязь.

— Но и звезды…

— Но и грязь!

— Это только вопрос выбора, и пока вы не замечаете грязную мостовую — ее в вашем Мире просто нет, а значит и нечего опасаться. Так что выбор всегда лично за вами, — Агафья Тихоновна потрясла рюкзаком и протянула его мне, — вот вы, например, предпочли Знание, и оно неминуемо приведет вас к звездам. К вашим собственным звездам, — акула с любовью и благодарностью провела хвостом по поверхности звезды.

Я взял рюкзак и достал первую попавшуюся мне под руку бутылочку. Она была достаточно яркой, иногда даже немного ослепляла. Посудина светилась изнутри как бы сама собой. Белое тусклое свечение смешивалось с красным светом звезды, на которой мы находились, отчего мои руки приобрели розоватый оттенок. Открутив крышку, я вылил немного жидкости себе на ладонь. Жидкость, комнатной температуры, практически не ощущалась на руке, она лишь немного вспенилась, покрылась небольшими пузырьками, потом зашипела и начала испаряться с ладони, не оставляя на руке ни малейшего следа. Пар поднимался вверх, распределяясь по невидимым нам трубам, и подчиняясь еще не открытым человечеством законам. Наверняка, где-то на Земле, чью-то голову, настроенную на частоту этого пара, скоро посетит сначала неопределенная, а потом и расшифрованная с помощью ключей, которыми обладает человеческий мозг, идея. Так я понимал Мир мыслей. Таково было мое видение устройства Мира. Агафья Тихоновна молча наблюдала за моими действиями. Дав мне вдоволь наиграться с жидкостью из бутылочки, она произнесла: