Игорь Григорьян - Иллюзия

Оглянувшись, я увидел Агафью Тихоновну, как мне показалось, с опаской нюхавшую какие-то мелкие бело-розовые цветы. Она была здесь, и я был рад увидеть снова уже ставшую мне родной акулу. Агафья Тихоновна подняла голову, подмигнула мне черным лакированным глазом и важно проплыла те три метра, которые нас отделяли.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она словно не произошло ничего необычного.

— Физически или морально? — я не знал смеяться мне или плакать, однако, чувства переполняли меня настолько, что не в состоянии более сдерживаться, одновременно со смехом, который меня раздирал буквально надвое, слезы сами собой брызнули из глаз, так и оставив загадкой, даже для меня самого, мое действительное настроение. Смех смешался со слезами и я плакал и смеялся, а немного выдохнув переполнявшие меня эмоции, вскочил на ноги и стал прыгать не сходя с одного места, дав таким образом льющимся через край чувствам пройти через мое тело, освободиться и уйти. Они вырвались в Пространство, превратившись в чистую, невидимую глазу Энергию и растворились в окружающем меня Мире. Мир, откликнувшийся на этот посыл, еще раз окутал меня невообразимым и непостижимым счастьем и радостью, снова и снова наполняя до краев меня самого и мою способность чувствовать и ощущать. Я стоял посреди скошенного поля, переполненный чистой, созидательной Энергией, переливавшейся внутри меня и трансформирующейся в чувства, полные ликования, веселья и радости. Я стоял полный этой Энергии и, как мне казалось, полный абсолютного понимания.

— И физически и морально, — Агафья Тихоновна улыбалась глядя на мое неподдельное счастье, — кстати, вы не спите, если этот вопрос вас все еще тревожит.

— Не сплю? — я на секунду остановился, прочно стал на землю двумя ногами, и тут же закричал в Пространство, но уже без вопросительной интонации в голосе, — я не сплю! Я не сплю!

Все происходящее напоминало мне какой-то добрый детский мультфильм, в котором могут происходить только хорошие вещи и зло, если и присутствует, то обязательно будет наказано в конце картины.

— Не спите, не спите, — доброжелательно проворчала Агафья Тихоновна, — но и поспать не мешало бы. Нам еще предстоит дальний путь.

— По этому полю можно шагать вечность, — я никак не мог расстаться с эйфорией при виде самого обыкновенного и знакомого каждому пейзажа, — как же я раньше мог не замечать такой красоты. Я наклонился к земле и внимательно осматривал каждую травинку, подмечал каждую каплю росы (значит все-таки было утро), каждый упавший с деревьев лист. Каждый комок земли.

Но было все таки что-то неуловимое, но определенно указывающее на то что с этим Миром было что-то не так, что-то шло в непривычном нам порядке. Я не мог уловить что конкретно, но это было. Присутствовало. Солнце неподвижно висело над деревьями, не двигаясь ни вверх ни вниз, однако ветер крепчал и погода чуточку портилась. Но даже это не могло испортить мне настроение, так как любое, абсолютно любое проявление существующего бытия было прекрасным. Теперь я это знал точно.

— А где Артак? — я оглянулся еще раз, но не смог его найти.

Агафья Тихоновна развела плавники в стороны с таким размахом, что охватила все вокруг, но промолчала, улыбнувшись краем пасти.

— Артак! Артак! — я громко звал своего дракона, вглядываясь в пустое, ветреное небо, но не видел ничего подходящего, ни одной черной точки, которая при приближении могла бы превратиться в моего смелого и умного дракона. В моего молчаливого дракона. В моего собственного, самого красивого дракона по имени Артак.

— Артак! — еще раз позвал я и прислушался к ветру, — Артак!

— Не надо кричать, достаточно лишь подумать, — Агафья Тихоновна постучала плавником по черепу. Она стояла рядом и с интересом наблюдала за мной, — Артак услышит скорее твои мысли чем крик.

— Значит с ним все в порядке?

— Конечно. Я уже говорила, что с ним не может ничего произойти. По крайней мере в этом Мире, в его собственном Мире, в Мире, которым он сам является.

— Сам? В этом Мире? — я растерянно смотрел по сторонам, — но где?

— Здесь, — акула развела плавники в стороны, — или там, — она указала куда-то вверх, за голову, туда, где висело яркое и желтое Солнце, — или там, — она толкнула Землю хвостом, возможно, намекая на какие-то подземелья, — везде.

— Везде?

— Везде. Это как нигде, только наоборот, — Агафья Тихоновна говорила не спеша, давая мне возможность четко осознать смысл сказанного, — везде — это вывернутое наизнанку нигде, понимаете?

— Кажется я понимаю… — я замолчал, внезапно осененный невероятной идеей. Солнце, проглоченное драконом около озера в зоопарке, его постоянное молчание, его способность видеть то что мне недоступно, его Энергия, его Сознание, его отрицание Времени и Пространства, его заключительная метаморфоза в светящуюся точку, в точку без координат, которой можно было присвоить координаты «Нигде», и которую впоследствии разорвало изнутри и вывернуло наизнанку, предварительно засосав туда все что нас окружало, да и нас самих тоже. Все это подсказывало мне самую невероятную вещь.

— Артак вокруг нас? — я запнулся от того что, как мне показалось, сморозил полную чушь, но посмотрев на Агафью Тихоновну, понял что близок к правде, — Артак превратился во все это? — я взял в руку горсть земли и поднес ее к лицу, — Артак, мой любимый дракон, пожертвовал собой чтобы мы смогли наслаждаться привычными видами? — мой голос задрожал и я готов был разрыдаться от отчаяния, внезапно герметично накрывшего меня плотной меховой шапкой.

— Да нет же, нет, успокойся, прошу, — незнакомый голос прозвучал над самым ухом, а может быть и внутри моей головы, — никто ничем не жертвовал, жертвы вообще бесполезны по своей сути, поэтому не переживай особо. Любые, кажущиеся нами бесполезными вещи на самом деле не происходят. Потому как смысл и польза есть во всем происходящем, даже если мы его никак не может разглядеть и понять.

Агафья Тихоновна стояла рядом, смотрела не меня и продолжала улыбаться. Видимо, она, как всегда, читала мои мысли.

— Кто вы?

— Кое-кто предпочитает называть меня Артаком, — голос энергетически усмехнулся. Он завораживал меня своей теплотой и даже не видя лица собеседника, я был уверен, что он улыбался, — а я с радостью откликаюсь на это имя. Впрочем, как и на любое другое имя, которым ты захочешь меня назвать.

— Артак? — я недоверчиво оглянулся и окончательно убедился что голос проистекал изнутри меня самого, — Артак?

— Да.

— Но где ты?

— Там же где и был. Нигде. Возможно, тебе будет легче если я скажу — везде. Это не меняет сути. Сознание не имеет никаких пространственных координат. Оно сразу и везде. И нигде в том числе. Язык трехмерного мира не в силах описать такие понятия понятным и доступным способом. Поэтому пока что тебе придется поверить мне на слово.