Тамара Лисицкая - Идиотки

— А Ирка… Ну, там такая странная ситуация… Ее родители нашли какого-то богатого старикана, затеяли какое-то очень серьезное совместное дело и хотят выдать за него Ирку.

— С ума сойти, какие страсти! А Ирка небось влюблена в какого-нибудь молодого красавца?

— Да нет, не влюблена… Но и за старикана замуж не хочет. А он ей уже подарки дарит!

— Надо же! Кто бы мог подумать, что в наше время такое возможно! А что этот мальчик хорошенький, друг Иры? Черненький такой?

— Рома? Ну, он учится, но… А в целом все у него хорошо. Да и вообще. Все у нас нормально.

— Ну, отлично, отлично…

Стало холодно. И как-то явно потемнело — в феврале дни короткие.

— Ладно. Раз у вас все нормально… Тогда я пойду. Был рад тебя видеть, Иванова Лена.

— И я вас, Виктор Николаевич.

— Ну, если что…

— Да, и вы тоже…

— Передавай привет всем, кого увидишь…

— Хорошо. Вы тоже.

— Ну, пока.

Он протянул маленькую, крепкую, до каменного состояния замерзшую ладонь. И ушел.

Лена тихо тронулась дальше, мысли путались, звенели. Виктор Николаевич. Смысл жизни. Музыка. Перчатки. Серьезный бизнесмен. Барахтайся, не сдавайся. Старое пальто.

— Лена!

И стало вдруг так хорошо! Он бежит назад! Сейчас схватит ее за плечи, встряхнет хорошенько и скажет, играя взглядом:

— А знаешь что, Иванова! Прости меня за наглость и прямоту, но я тебе так скажу! Бросай свой тупой филфак и давай возвращайся на телевидение! Даже если тебя там никто не ждет! Потому что мы сами кузнецы своего счастья! И киснуть, покрываться плесенью может кто угодно, но только не мы!

— Виктор Николаевич?

Он действительно почти бежал. Приблизился, снова бухнул свой чемоданчик на снег, присел, начал в нем копаться.

— Лена! Я вот тут подумал… В общем, ты меня прости за прямоту, но… Я заметил, что у тебя есть небольшая проблема с лишним весом… Так?

— Что?

Лена слегка ополоумела. Какой вес? При чем тут вес?

— Ну, ты говорила, что у тебя нет парня, и все такое. Я же взрослый человек, сам все вижу, все понимаю… Короче, я решил тебе немножко помочь… Слышала когда-нибудь о системе «Боди Секонд Лайф»?

— Что? Я не…

— Не бойся, это не «Гербалайф», я такой чепухой не занимаюсь. Это новейшее, уникальное изобретение американских диетологов. Достаточно просто три раза в день разводить один пакетик в стакане молока и выпивать…

Он демонстрировал яркие упаковки, указывал на какие-то волшебные данные на них, наклонялся за новыми, а из разверстой пасти чемодана на Лену смотрели еще пять десятков пакетиков, проспектов и брошюрок.

Прохожие снова огибали их, сначала с возмущением, а потом в их взглядах появлялась жалость и любопытство: и как это ее угораздило попасться на удочку к сетевому распространителю? Неужели купит всю ту дрянь, которую он ей втюхивает?

— Уверяю тебя — эффект потрясающий! Ты уже через неделю заметишь изменения! При этом в состав смеси входят витамины и минералы, которые поддерживают баланс солей в организме и не дают развиться дефициту полезных веществ!

— Виктор Николаевич! Прошу вас! Не надо!

— Ты послушай! Я сам не верил, потом предложил жене! И что ты думаешь? Через две недели она надела платье, которое уже давно собиралась выбросить — оно ей было мало, видите ли! Рекомендую! Верное средство!

— У меня денег нет. Виктор Николаевич! И времени!

— Ничего! Я тебе сейчас дам на пробу, а потом рассчитаемся! Видишь, я даже не сомневаюсь, что тебе поможет! Говори свой телефон!

Обливаясь потом и стыдом, Лена продиктовала номер, взяла чудесную картонную коробочку с порошками и позорно бежала…

— Ты что будешь?

— Мясо.

— Какое?

— С перцем. С приправами. Острое какое-нибудь.

— Острое не рекомендую, Бронислав Станиславович взял меню, прищурился на цены. — От острого развивается язва.

— А мне хочется острого!

— Ирина Игоревна, родители поручили мне следить за твоим здоровьем. Поэтому прошу без лишнего шума… Официант!

Подбежал ласковый мальчик в бабочке, сладко улыбнулся господину и его доче, такой хорошенькой, стильной малышке.

— Из морепродуктов что у вас есть?

— Крабы, кальмары.

— Рыба какая?

— Есть осетрина, лосось, щука, судачок.

— Так. Мне дайте какую-нибудь рыбу на пару. И без соли, слышите? Гарнира не надо. Отдельно отварите брокколи. Салат — свежие овощи, кальмары. Минеральная вода без газов… А девушке…

— Мяса! — пискнула Ирочка.

— Не надо ей мяса. Рыбу. Можно с рисом. Сок… Ненатуральный ведь у вас сок, голые углеводы…

— Можем выжать из свежих фруктов, — официант улыбался мрачной Ирочке.

— Сколько это будет стоить?.. А, вот… Вижу, — Бронислав Станиславович вдумался в цифру. — Нет, не надо… Тоже минеральной воды без газов. Салат будешь?

— Нет! — Ирочка надулась, глаза ее блестели от обиды за мясо и рыбу, и от жалости к своей судьбе — ни рыба, ни мясо…

— Тогда это все.

— Десерт, вино, кофе?

— Ничего не надо. Иди, милок!

Официант ушел, его прощальный взгляд говорил Ирочке: не обращай внимания на своего старика-скупердяя! У меня скоро закончится смена и мы можем вместе убежать далеко-далеко! В Кунцевщину.

— Ну, давай уже как-то ближе знакомиться, Ирина Игоревна!

— Знакомьтесь, — она смотрела в окно и грызла губу.

— Ты не хочешь со мной разговаривать? Вполне объяснимо.

— Я хочу мяса!

— А я тебе объясняю, что мясо есть вредно! Поверь взрослому человеку.

— А мне хочется мяса!

— Ирина Игоревна, — вздохнул Бронислав Станиславович. — Пойми мой принцип. Я не намерен уступать. Если я тебе сейчас позволю пойти против здравого смысла, то и потом ты сделаешь то же самое. Лучше огорчиться сейчас, но благодарить меня позже.

— Это когда?

— Когда тебе будет… лет сорок… пятьдесят.

— Я не доживу!

— С таким отношением к жизни — да. Именно поэтому я собираюсь принять кое-какие непопулярные меры, вызвав тем самым самые негативные эмоции, но в результате обеспечить и тебе, и себе оптимальную старость.

— Себе вы уже, судя по всему, обеспечили!

— Грубо, — Бронислав Станиславович достал из внутреннего кармана тоненький медицинский пузырек, отпил из него, подержал жидкость во рту. — Я списываю это все только на твой возраст и темперамент. Надеюсь, твой разум возьмет верх над эмоциями.

— Не возьмет!

— Что ж… Прискорбно.

Он снова уткнулся в меню. Просто читал ценник, и брови его удивленно двигались — ну, надо же, какая беспредельщина!

А Ирочка сидела напротив, слышала, что стучит ее сердце, бьется о ребра, как сумасшедший в клетке, чувствовала, как пузырятся слезы, выплескиваются за края век. Она так ненавидела этого толстого, разрушенного человека, так презирала посуду, которой касалась его рыхлая рука, была готова упасть в обморок от его запахов, но… За окном ресторана стоял черный блестящий автомобиль заграничного производства. И Ирочка уже два раза каталась в нем по трассе в Боровой. И сегодня после ресторана ей снова было обещано место за рулем этого чуда и полчаса неземного счастья.