Тамара Лисицкая - Идиотки

Озадачен был и Сергей. Видно было, что в нем борются два равносильных чувства: чувство долга самца, который взялся опекать неразумную самку, и чувство долга старшего брата, который хотел бы по привычке отвесить хорошего пенделя сестрицыной подружке…

— Я тут к маман заезжал, а потом решил в зал сходить, стресс снять, — Сергей решил быть галантным. — Я вообще-то в хороший зал хожу, в центре. Но сейчас временно к родителям съехал… До зала далеко, чего время терять… Вот и пришел сюда, железо потягать по старинке… А ты что? В первый раз?

— В первый раз, — честно призналась Лена и взглянула на девушек в кокетливых купальничках, макияжике. — Так что с местной модой пока не знакома. Оказывается, в тренажерном зале надо выглядеть как на свидании?

— Ну, это только дуры так в тренажерном зале выглядят, — Сергей уже вовсю веселился, рассматривая нелепую, мешковатую Лену. — Ты можешь ходить в том, в чем тебе удобно, никто не запрещает. Я вот тоже хожу в том, в чем мне удобно.

— А ты давно занимаешься?

— Ну, смогу показать пару упражнений, если понадобится.

Лена кивнула: конечно! А то стоит, как ненормальная, мешает людям получать эстетическое удовольствие от занятий спортом.

И пошла работа. Сначала мышцы рук, потом — груди. Потом можно три подхода по двадцать на пресс… И дыхание, дыхание…

Лена смотрела на Сергея и не могла понять, когда же, наконец, ждать подвоха? Ведь невозможно, чтобы он помогал просто так, без желания устроить какую-нибудь пакость?

— Как ощущения?

— Здорово!

— Ну, тогда пойдем спиной займемся!

А может, и такие, как Сергей, тоже со временем меняются? Ему отцом скоро быть, а это накладывает отпечаток. Ну, наверное, накладывает, с точностью утверждать нельзя.

— А вот это — отличное упражнение для ног. Вот для этой части!

И Сергей хлопнул Лену пониже крестца. По попе хлопнул то есть… Как на это реагировать? Лена робко улыбнулась. Очень хорошо, что есть такое отличное упражнение для этой части! Давайте же займемся этим упражнением!

— Медленно! Медленно разгибай! Сдерживайся!

— Не могу! Тяжело!

— Надо! Иначе смысла нет! Все должно даваться через боль, понятно? Только тогда упражнение выполняется правильно!

Лена повисла на снаряде, как сдутый шарик, по спине лились горячие водопады, в висках грохотало…

— Ладно, отдохни, — Сергей скептически улыбнулся, закатал до плеча рукава старинной маечки. — Теперь моя очередь.

И вот тут он лег под штангу и начал примеряться к ее перекладине. Стало очень заметно все, что росло у него на теле — все фрагменты, все вмятинки и выпуклости, и еще оказалось, что у него крепкий и фигуристый торс, и бугристый живот, и широкая, твердая грудная клетка.

— Эй, чувак, тебе на штанге помочь? — спросил кто-то из проходящих атлетов районного масштаба.

— Сам справлюсь, — ответил Сергей и напряг звонкую мышцу.

Наташа работала в две смены. А иногда и в три. Вечером начиналась программа, нужно было следить за чистотой и в зале, и на сцене. Пару раз приходилось убирать содержимое пьяного желудка, оброненное прямо под центральный прожектор. Чаще на сцене сорили реквизитом, конфетти, нарезанными бумажками. Еще ближе к ночи с большим удовольствием и рвением били посуду. Ну, и официанты. В это время они ошибались в расчетах равновесия гораздо чаще. Словом, вечерняя работа отличалась большим размахом и креативом, поэтому и ценилась выше.

— Петрова! За ширму! Вино вылили прямо на чью-то телку! Неси нашатырь!

Наташа схватила парадно-выходную швабру, походный пакетик с бумажными салфетками и помчалась на помощь несчастной телке.

Так и есть. За ширмой, коей в моменты аншлага отделяли столики самых важных гостей от гостей попроще — слезы и печаль. Юная, манекенистая дева в розовом платье стенает и грязно ругает своего кавалера, дорогого, взрослого господина в усах. Господин нервно похохатывает, пытаясь перевести происшествие в разряд веселой шутки. Четверо соседей по столику тоже веселятся, помахивая сигаретками.

— …Да он тебе еще десять таких же платьев купит, успокойся!

— Ага! Счас он мне их купит! Это месяц купить просила!

— Да все равно ж его снимать, Милка! На фиг тебе это платье?

— Ага! Вот пусть сам теперь и скачет по сцене, блин!

В целом все рады, вечер начинается оригинально.

Наташа тихо просочилась к столику, согнулась, съежилась, ловко выгребла осколки и красную винную жижу. Но что это? По тонкой, загорелой ножке пострадавшей девы тоненькой извилистой ниточкой течет кровь.

— Вы порезались! — сообщила Наташа.

— Что? — лицо девы наклонилось к ней, к Наташе, под стол. — Я порезалась? Где?

— Не знаю. Может, осколки брызнули… У вас на колене кровь.

— Кровь! Ты мне ногу порезал, дурак! — дева вскочила, начала щупать свои красивые ходульки. — Дура-а-аак какой! Я же говорила, чтоб не приставал!

Господин уже начал уставать и сердиться, всеобщее внимание утомило его.

— Сядь, слышишь? Прекрати истерику!

— Да пошел ты!

И красавица схватила свою сумочку. И ушла, нервно расталкивая стулья с посетителями.

За столиком трехсекундная тишина, потом возбуждение и обсуждение:

— Вот тупая!

— Да не обращайте…

— А как же теперь?..

— Да пошла она…

— Но ты же…

— Пусть валит к себе в Фаниполь…

Наташа возилась под столом, потом аккуратно выбралась и обнаружила, что освободившееся местечко пострадавшей девы тоже нуждается в чистке, поскольку затекло вином и слезами.

Господин курил, грыз ус и злился. Огорчились и товарищи.

— Гарик, может, того, догони… А то как-то неправильно получается. Тебе хаханьки, а директора подводим. Кто теперь вместо Милки жопу подставит? Где ты модель за полчаса найдешь?

— Найду, — упрямо набычился господин Гарик. — А догонять сучку ради понтов не буду… Девушка!

А ведь Наташа уже успела закончить свое очистительное дело и отошла на полметра. Ну, почему она не сделала этого быстрее? Вот опять сейчас ей начнут говорить гадости!

— Девушка со шваброй! Я к вам обращаюсь!

Наташа замерла, не оборачиваясь. Снова начали дрожать руки и подбородок, заволновалось сердце, поднимая волны тошноты.

— Вы умеете танцевать, девушка?

Наташа хотела одного: рассыпаться на составляющие и тихо, бесшумно исчезнуть. Но тенью вился вокруг призрак администратора с мрачным напутствием:

— Если ты такая нервная — иди работать на завод! Еще одна выходка — и уволю!

— Гарик, ты чего? — недоумевали приятели господина. Но лица их начали покрываться радостью: опять Гарик чего-то учудить хочет! Вот, блин, затейник!

— Да. Но на работе я не танцую, мне запрещено, — ответила Наташа. — Можно идти?