Тамара Лисицкая - Идиотки

— Ну?

Алексей положил руку на ее плечо. Рука была тяжелая и теплая, совсем как у человека, который положил бы эту руку с целью поинтимничать с Леной. Так странно…

— Скажи…

Она свистнула распухшим носом и задумалась. Хотела спросить, как он может любить мужчин, но передумала.

— Скажи, у тебя с Ромой… серьезно все, да?

— Ну, да, серьезно, — ему было так смешно. — Слушай, ты похожа на человекоподобную зебру! Или на Элиса Купера. Знаешь такого музыканта?

— Да? Это ужасно, — она потерла лицо руками, но только еще больше развезла тушь по лицу. — А сейчас лучше?

— Намного! Намного лучше!

Вот в таком настроении они были, когда их застал Сергей.

— Нормальные дела, сказал он, швыряя спичку рядом с парочкой. — В зале все ждут свидетелей, а свидетели тут расселись и кудахтают!

— У нас технический перерыв! — сухо сообщил Алексей.

— Что-то вы весь день сегодня прерываетесь. Смотрите, как бы не пришлось выплачивать неустойку!

— И выплатим! — Алексей встал, помог подняться Лене (она все зажимали руками платье, не давала ему задраться). — Вы чем берете? Сеном? Спичками? Мухобойками?

— Натурой.

— Ну, тогда вам не сюда.

— Лен, погоди, — Сергей задержал ее за руку. — А вы идите, товарищ свидетель, идите! Вас ждут великие дела!

Алексей остановился, кивнул — ждать? Не ждать? Лена пожала плечами. И Алексей не стал ждать. Вот в этом и было его основное отличие от любою другого мужчины, но «правильного»…

— Слушай, ты сегодня какая-то такая… Я просто теряюсь… Даже не ожидал, что у моей сестрицы может быть такая подруга! И ведь росла практически у меня на руках!

— Ну, это ты, наверное, не меня вспоминаешь!

— Слушай, — он отошел в сторонку, окинул опытным взглядом, как художник свежее полотно. — Да ты просто секс-бомба какая-то!

Ну, хватит.

— Мне пора.

— Стой, подожди! Слушай… Даже не знаю, как сформулировать мое предложение… Короче, давай куда-нибудь сходим. Просто так, ничего личного. Поболтаем, вспомним молодость.

— Хорошо. Я пойду, а?

Он взмахнул ладонями с белой сигаретой меж крепких пальцев — иди, я не держу. Но взгляд его еще долго буравил Ленину спину. И ниже.

Ирочка была не одна. Рядом сидела Наташа и что-то шептала.

— О! Танцовщица наша пришла! — Ирочка постучала ладошкой по стулу, ласково-ядовито взглянула на Лену. — Садись, Карменсита! А мне тут Наташка разные ужасы рассказывает!

— Не ужасы. Просто мне не правится этот твой гитарист.

— Мне он тоже не нравится. А давайте его побьем!

— Давайте с ним поговорим, чтобы он оставил Анжелку в покое!

— А что, он к твоей малой докапывается? — Ирочка холодно улыбнулась. — Надо же, шустрый какой… Да… Вот так вот трахаешь мужика, трахаешь… А он в один момент переключается на другую, помоложе…

При слове «трахаешь» Наташа болезненно сморщилась. Она слишком хорошо помнила Иркины рассказы о том, как пылкий гитарист лишает девственности юных прелестниц, и ее тревога по поводу будущего сестры росла в геометрической прогрессии.

— Поговори с ним, Ирка!

— Вот еще! Стану я с этим козлом разговаривать!..

И тут Ирочка как львица, почуявшая запах молодой капибары, напряглась и раздула ноздри:

— Это еще что за номер?

Подруги не сразу поняли, о чем это она так. Но когда поняли, тоже удивились.

Сергей, Витя Яковлев, Варфоломей и Игорь Петрович, счастливый отец невесты, — все они стояли рядом с джинсовой девушкой Олей и улыбались.

— Что за сучка? Почему не знаю?

— Она с твоим братом пришла.

— Ясно. Проститутка. Другие с моим братом не ходят.

— Она студентка! Математик!

Ирочка презрительно взмахнула в сторону Лены ресницами.

— Студентка может быть такой проституткой, что мало не покажется! Одно другому не мешает!

И все три притихли, наблюдая сценку. А девушка Оля сверкала, дарила улыбки и хитрые взглядики, клала руки на руки мужчин, трогала их галстуки, извивалась лианой, стараясь объять необъятное…

— Надо же, — Ирочка даже восхитилась. — Какая сссучка… И ведь прикидывается овцой, блин! Я не такая, я жду трамвая! Студентка, мать ее… А на самом деле ни одного мужика не пропустит, ей пофиг, красивый он или полная задница! Мужик — значит, должен крутиться вокруг нее! Любой ценой! Такие твари — самые опасные! Точно вам говорю, девки! Вот посмотрите, кого-то одного она сегодня вечером утянет к себе в постель!

А девушка-тварь смеялась, запрокидывая голову. И оставалось только гадать, на чьей шее сомкнуться ее маленькие острые зубы.

Все закончилось довольно быстро. Ирочка подошла к веселой кучке, светло и ласково взглянула на конкурирующую хищницу и промурлыкала:

— А что это у меня на свадьбе за секс-символ завелся?

Девушка Оля притихла, спрятала щупальца и присоски и стала маленькой, робкой джинсовой девочкой, которая к секс-символам имеет такое же отношение, как метро Московское к улице с таким же названием.

— Это Оля, Ирочка, — сказал Игорь Петрович. — Очень милая девушка, студентка. Читает Бохреса.

— Борхеса, — тихо поправила Оля.

— Вот, его. Вообще, Ира, я не понимаю, почему вы с Олей не можете дружить и встречаться у нас дома.

— Папа! Я, в отличие от тебя, не вожу домой проституток!

Она! Вокруг ахнули. Игорь Петрович с тоской посмотрел на дочь. Неблагодарная свинья. Сколько они с матерью для нее сделали!

— Неблагодарная свинья! Сколько мы с матерью для тебя сделали!

— Не волнуйся. Когда ты будешь старый, я для тебя тоже что-нибудь сделаю… Только ты потом не говори, что тебе это не нравится.

Ирочка оттолкнула бедную, невинную девушку Олю в сторону. Подальше от гарема. Встречные гости приветливо улыбались, радовались, что невесту ведут подышать воздухом. А может быть, даже воруют… Вообще жизнь молодых так прекрасна!

— Вот что, студентка, — невеста профессионально сплюнула на асфальт, аккурат рядом с Олиной кроссовкой. — Если я тебя, овца ипучая, еще раз увижу, я тебя урою так, что никто не найдет! Понятно тебе?

— Понятно! — пискнула девушка. — Можно я сумку заберу?

— Вали, забирай. Только смотри, чужую не сволоки, сука!

Тонкая, чувственная натура Оли не вынесла такого обращения.

Она бежала. Сначала в зал, где остались вещи и Сергей. Потом галопом по коридорам, в поисках уже только Сергея.

— Ну, где ты? Где ты, черт?

Она нашла его у бара. Сергей как раз присматривался к соточке золотой текилки, а на впадине у пальца темнел влажный след от широкого Сергеевского языка, собравшего горку соли.

— Сергей!

Он жестом показал: жди! Выпил золотую кактусовую правду, подождал, пока стекло в желудок, потом обстоятельно, неспешно слопал лимон.

— Я ухожу! Ты остаешься?

— Уходи. Остаюсь.

— Уходить?