Тамара Лисицкая - Идиотки

— Вы можете меня обнять? — Алексей скорбно и извиняюще улыбнулся. — Такая жуткая просьба, но все-таки…

— Э-э, да…

Лена сплела пальцы на его затылке, он жарко обнял ее за талию. И так красноречив был их спонтанный танец, что небеса разверзлись, появился голос тамады, объявили маленькую танцевальную паузу для всех, «раз уж свидетели так хотят», и антракт продолжился.

— Спасибо!

— Не за что.

Свидетель Алексей посматривал в сторону понурого жениха, делал ему тонкие оптимистические знаки. Лена чувствовала себя прескверно, понимала что в связи с объятьями платье на ее преступной попе задралось выше некуда, и надо бы его поправить, но Алексей не отпускает ее руки.

И во время одного из поворотов, грациозного как у двух молодых гиппопотамов, Лена увидела Сергея. Тот стоял, прислонившись к колонне, и туманным, волчьим взглядом смотрел как раз туда, где у Лены задралась юбка.

— Простите! — Лена дернулась, схватилась за платье, натянула его до колен. — Простите, я больше не могу! Мне срочно надо куда-нибудь деться! А лучше вообще уйти!

— Нет, не уходите! Пожалуйста!

— Ладно! Я уйду недалеко, за стол!

— Хорошо, я вас провожу. Только я сяду с вами, ладно?

О, Господи!

— Садитесь…

Парочка переместилась за стол, к жениху. Правда, сейчас свидетель расположился не по левую руку от Ромы, а рядом с Леной.

— Что будете пить?

Ах, как он вежлив! Знает, что Валентина Сергеевна пасет где-то из укрытия, присматривается к странному товарищу. А Лена сейчас — только орудие для убеждения и даже соучастник преступления. Хорошо, хоть в таком галантном деле.

— Спасибо, я больше ничего не хочу.

— Тогда сока? Минеральной воды? Наши стали делать интересную минеральную воду, кстати! Рекомендую попробовать! Несколько солоновата, но освежает… Что-то еще?

— Лучше бы вы меня оставили в покое…

— Понимаю. Но пока не могу. Потерпите меня чуть-чуть, плиз! Спасите двух несчастных, гонимых всеми влюбленных.

Гонимых всеми. Лена взглянула на Рому, погасшего, грустного до слез. А ведь им и вправду приходится худо.

— Ладно. Только решите свою проблему побыстрее.

— Для этого вам надо меня сейчас приобнять и что-нибудь пошептать мне на ушко. Например, таблицу умножения.

— А может, вам просто дать в нос? Тоже знак внимания. Все решат, что мы с вами имеем давние отношения. Ничто так не характеризует крепость отношений, как хорошая драка!

— Извините, не пойдет. Потом, это не в ваших интересах. Я все равно дерусь лучше.

Так они ворковали, а вокруг акулой кружила Валентина Сергеевна и пыталась понять, что происходит, кто виноват и что делать.

— Варфоломей?

— Оля-ля?

— Да, это я!

Девушка Оля смутилась, ее нежные щеки покрылись стыдливым румянцем. Надо же! Встретить на свадьбе старою приятеля!

— Что ты тут делаешь?

— Отгадай, милая!

— Ты друг невесты или жениха?

— Я их враг!

— Ты остался таким же!

— Ты тоже, судя по всему.

Варфоломей ласково улыбнулся и кивнул на Олины пальчики, которые крепко вцепились в рукав Сергея.

Услышав шумы и голоса, Сергей обернулся. Ему не очень хотелось отвлекаться от созерцания прелестей танцующих девушек, но любой нормальный мужик просто обязан обернуться и посмотреть, что происходит на его территории, таковы законы природы и общества.

— Познакомься, Сергей! — Оля была счастлива и изящно сконфужена, все ее естество кричало о том, как ей неловко представлять друг другу двух своих любовников, но что она может поделать? — Это мой старый друг Варфоломей! У нас когда-то были очень близкие отношения, очень… Правда, Варфоломей?

— Не помню, дорогуша…

— Ну, как же ты не помнишь? — Оля терпеливо и кротко улыбнулась. — Ты еще собирался на мне жениться.

Сергей с интересом ждал ответа. Варфоломей призадумался.

— Видимо, я был в состоянии аффекта. Тогда я мог, это правда… Но что об этом говорить сейчас, милая?

Сергей немножко попытал Варфоломея взглядом: кто такой, насколько опасен? Но оппонент был так откровенно небрит, так худосочен и желчен, что перестал занимать мысли Сергея уже через сорок секунд.

И в этих мыслях снова поселились привычные микроорганизмы: ножки, попки, грудки, губки, зубки, глазки, каблучки — все то, что так помогало Сергею поддерживать нормальный кислотно-щелочной баланс в натруженной, задекларированной и отсертифицированной душе.

— Где ты была?

— А тебе что? — Ирочка присела рядом с женихом, зашелестела всеми своими волшебными юбками.

— Валентина Сергеевна видела меня с Лешкой!

— Я знаю! — невеста взялась за горячее. — Маман уже доложила!

— Какой кошмар!

— Сам виноват! Теперь вся свадьба об этом знает! Не могли потерпеть до вечера, блин, кролики!

Рома едва не лишился сознания от ужаса, и так быстро начал терять краски, бледнея на глазах, что Ирочка сжалилась.

— Ладно, не ссы… Я сказала старушке, что сама отправила вас посчитать деньги, которые нам родственники подарили. И что денег оказалось в два раза больше. Вот вы и радовались, пока никто не видит.

— И она… поверила?

— А то! За деньги мамам сама кого хочешь обнимет!

— А… если она захочет проверить, сколько нам подарили?

Ирочка отложила приборы и взглянула на своего неразумного мужа с удивлением:

— Слушай, я зарабатываю в месяц столько бабок, что вполне смогу набить еще парочку конвертов для отмазки! Ешь давай! А то дохлый как глиста!

И с этой секунды Рома полностью перешел под юрисдикцию своей молодой жены. Жизнь перестала казаться непонятной и тревожной, все встало на свои места. Он кивнул и взялся за вилку.

Сидя за одним из дальних столов, в компании «друзей попроще», Витя Яковлев пытался наладить зрительный контакт с Наташей. Ему так хотелось понять, что происходит, чем он так не угодил своей звезде. А еще больше ему хотелось быть рядом. И так были мощны его желания без примесей кокетства и игры, что уже через полчаса он забыл о Наташиной грубости и был готов начинать все сначала.

Но Наташа упрямо избегала взглядов в его направлении. Более того, она как-то уж слишком напряженно смотрела в противоположную сторону — а там сидел расфуфыренный хлыщ с гитарой и пожирал угощения, явно не ему предназначенные.

Неужели Наташа увлеклась этим гитарным гением?

— Можно вас?

Официантка подошла, улыбнулась, как все официанты, — терпеливым роботом.

— Девушка! Вы можете передать записку вон той девушке?

— Могу.

— Ага…

Яковлев поискал в карманах, конечно, никакой ручки там не нашел. Откуда у военного ручка? Зато ее нашла официантка. А потом Яковлев начал сочинять послание. Как чахоточный поэт-символист, на салфетке.