Тамара Лисицкая - Идиотки

Свидетель крепко держал под столом Ромину руку. Тот пару раз пытался вырваться, не смог и оставил попытки. Так и пользовался одной конечностью, периодически получая от Ирочки глубокомысленные тычки в бок.

— Скажи ему, чтобы вел себя прилично! — Ирочка строго взглянула на свидетеля. — Ты на свадьбе, блин! На своей собственной! Давай ухаживай за женой!

Рома послушно выдернул руку, по ходу больно ударив кистью стол, отчего зазвенели бокалы.

— Привет!

Лена обернулась. Рядом с ней… сидел Сергей! Старший брат Ирочки! И не один! И не со своей законной женой Илоной! А с юной особой, пышноволосой, с умненькими, хитрыми глазками и улыбкой невинного молодого тиранозавра.

— Привет!

— Давно тебя не видел!

— Я тебя тоже!

— Ну, как? Оклемалась тогда от первой тренировки?

— Оклемалась, Лена улыбнулась, вспомнив неделю мук, когда она не могла ни встать, ни сесть, ни лечь, ни повернуться — так болело каждое мышечное волокно.

— Ну, прости меня, ладно?

— Да за что?

— Ну, я мог тебя тогда так не перегружать. Я же знал, чем это заканчивается!

— Ничего. Все нормально!

Особа рядом с Сергеем ласково посмотрела на Лену. Лена на всякий случай улыбнулась и отвернулась, не желая создавать напряжение в любящей душе девушки.

— А ты еще ходишь в зал или все, наелась?

— Хожу. Каждый день.

— Ну, ты даешь… Хотя…

Сергей отодвинулся, без капли стеснения рассмотрел то, что ему удалось рассмотреть на сжатой в комочек Лене.

— Хотя выглядишь, конечно, неплохо. Сколько сбросила?

— Двадцать пять.

— Двадцать пять! Ничего себе!

Кареглазая девушка рядом с Сергеем нервно звякнула вилкой и грустно попросила:

— Сергей, дай мне салатика, будь так любезен!

— А ты все салатики лопаешь! — Сергей привстал, придерживая галстук рукой, потянулся за блюдом. — Хоть бы раз мяса попросила! Ох уж эти вундеркинды!

В образовавшуюся прореху Лена рассмотрела простенькие джинсики, в которые была упакована подружка Сергея и окончательно возненавидела свою дурь. Ну зачем ее понесло переодеваться? Чувствовала бы себя сейчас человеком, а не тварью дрожащей.

— Это моя подруга Оля, студентка геологического факультета.

Хитроглазая студентка сдержанно кивнула.

— А это Лена, подруга моей глупой сестры (Ирочка в этом месте на автопилоте обернулась на имя и так же на автопилоте отвернулась), фотомодель.

Что? Он назвал ее фотомоделью? Обе девушки минимально обалдели, каждая по своей причине. Но обе промолчали.

— А тебе что насыпать?

— А мне — салатика… — Лена окончательно смутилась. — И… мяса…

— Вот это я понимаю!

Наташа сидела рядом с Роминым свидетелем. Ей было прекрасно видно, как свидетель треплет жениха по коленке, как гладит его тонкие, длинные пальцы. И она делала все возможное, чтобы собой прикрыть это безобразие. Не дать другим гостям увидеть то, что они ни в коем случае не должны были увидеть!

А еще она зорко следила за сестрами. Для остальной, «неблизкой» молодежи был выделен специальный стол — подальше от глаз высоких гостей, поближе к оркестру. И Наташе нужно было вовремя заметить «пи-пи» Виолетты, отследить каждый кусок, схваченный Элеонорой, аллергически нестабильной, и уберечь Анжелику от предложений выпить за здоровье молодых. А предложений было предостаточно. Все ближайшие парни откровенно пялились на яркую, глазастую девицу в тонкой маечке и дарили ей улыбки. Анжелика была счастлива просто до опупения.

Потом тамада объявил первый танец молодых, и некоторые люди, помнящие конфуз пятилетней давности, когда почти в такой же ситуации Рома отказался танцевать с Ирочкой, а предпочел Наташу, напряглись. Но в этот раз все прошло правильно. Молодые танцевали. Роскошный, томный красавец-жених, герой самых сладких снов, правильно и точно вел свою сказочную партнершу. Партнерша запрокидывала голову, обнажая лебединую шею, и все в зале стонали от сладкого счастья.

В какой-то момент всех отпустили курить, девушка Оля скептически, но терпеливо откинулась на спинку стула, ждала, пока ее друг Сергей потреплется с вульгарной особой, именуемой «подругой невесты Леной».

Наташа пересела к Анжелке и кормила младших сестер.

Жених и свидетель удалились на переговоры.

А невеста заплыла в комнатку, где отдыхали музыканты. И присела на краешек нечистого стола с презентованными «от свадьбы» тарелками. на которых горкой лежали все виды пищи, представленные на торжестве.

— Ну, здравствуй. Э.

Гитарист Э., повзрослевший и похорошевший, усмехнулся сквозь стопку водки:

— Ну, здравствуй, невеста!

— Как дела?

— Неплохо.

— У меня тоже.

— Я вижу.

Ирочка улыбнулась. Ревнует! Конечно, ревнует! Места себе не находит! Еще бы! У них был такой роман, такие страсти! Ирочка бросила его тогда. Или это он ее бросил? А, неважно, дело давнее…

— Как тебе мой муж?

— Никак.

— А как тебе я?

— Слушай! — гитарист Э. встал, сдвинул гитару в сторону. — Чего ты меня пригласила? Других музыкантов мало?

— Ну, потому что ты хороший гитарист!

— Хороших гитаристов сотни!

— Ну, значит, были еще какие-то причины!

Э. с ужасом посмотрел на нее, моргнул глупыми глазами. Кокетничает! Безбожно кокетничает, зовет взглядом, чертовка! Как же так?

— Ирка!

— Что?

Она подплыла ближе, взяла его за галстук.

— Ты что задумала, Ирка?

— Ничего…

Тонкая ручка с обручальным колечком поползла по гитарной груди вниз, к тайне.

— Ирка! С ума сошла?

— Нет, пока нет… А ты?

Близко-близко ее прозрачные, распутные глаза. Ее запах… Э. хлопал ресницами как однодневный теленок, в голове у него не осталось ни одной ноты, даже самой популярной. Никогда с ним не происходило такое, и весь его жизненный опыт, довольно объемный для распутного юноши-пэтэушника, сейчас был бесполезен.

— Ирка, стой!

— Что?

— Ирка!

— Я двадцать лет Ирка!

Скрипнула далекая дверь, и гитарист Э. лопнул как струна: оттолкнул мессалину и исчез. Даже гитару не забрал.

Ирочка улыбнулась, громко и кокетливо вздохнула, пальчиком нарисовав на пыльной спине стола «Козел», а потом ушла к гостям, прихватив гитару. Нужно будет положить ее на сцену. Чтобы милый друг Э. не исчез незаметно, но вернулся к исполнению своих обязанностей.

— Наташ, привет!

Наташа застыла, занеся вилку над открытым клювиком Виолетты.

Яковлев!

Высокий, ладно оттененный костюмом. И лицо такое… Родное, знакомое, но и другое, взрослое. Но хорошее лицо, между прочим. Очень хорошее лицо. Таким она себе его и представляла. Наташа нахмурилась.

— Чего надо?

— Просто подошел поздороваться! Это твои?