Тамара Лисицкая - Идиотки

А Лена была взволнована и все. Ничего, кроме волнения по разным поводам сейчас не могло удержаться в ее голове, не познавшей сегодня радости прикосновения рук парикмахера. И это тоже смущало Лену. Она собиралась быть сегодня вечером красавицей, но банально не успела. И что теперь делать, как явиться в ЗАГС в джинсах? Это ведь Храм, а в храм в джинсах не пускают…

— Лена, ты могла бы и платье какое-нибудь надеть! — вдруг сухо заметила Валентина Сергеевна, и Лена вздрогнула от мистической, пугающей своевременности этого замечания. — Там же будут фотографировать! Ты понимаешь, что свидетельница в джинсах — это позор на всю жизнь?

— Простите, — пролепетала Лена.

— Мать, отстань! Не порть праздник! — Ирочка улыбалась жизни, радовалась лету и встречному ветру. — Пусть одевается, как хочет! Сейчас модно быть в джинсах!

Валентина Сергеевна громко вздохнула, с презрением и усталостью глядя на дочь. В кого такая?

— Роман Иванович! Согласны ли вы взять в жены Ирину Игоревну?

— Сссогласен…

— Ирина Игоревна! Согласны ли вы стать женой Романа Ивановича?

— Согласна, согласна.

— Какую фамилию будет носить невеста после бракосочетания?

— Красивая.

Гул в зале. Ирочка теперь будет с другой фамилией! Офигеть!

— В знак любви и уважения обменяйтесь кольцами.

Засверкали вспышки, громко заплакала Роза Наумовна, и Рома дрожащей рукой надел тонкое колечко на пальчик своей Ирочки. Колечко никак не попадало в нужную точку, и невесте пришлось самой сунуть палец в сладкое, золотое ярмо…

— …объявляю вас мужем и женой!

Грянула какая-то музыка, обалдевшие молодожены обернулись к родственникам и друзьям. А там все или плакали, или тупо улыбались, как на цирковом представлении.

— Целуй меня! — шепнула Ирочка.

— Зачем?

— Целуй, говорю! — и она впилась губами в его мягкий рот, но не услышала ответного движения. Так и стояла, односторонне присосавшись как пиявка. А Рома покорно ждал.

Потом гости потоком шли и поздравляли, дарили цветы, и Ирочка была счастлива, взволнована, все такое…

Потом поехали на площадь Победы, возложили цветы. Потом катались по проспекту. Потом кататься стало скучно, и решили ехать к ресторану.

Но в ресторан не пускали — время не пришло. Толпа возбужденных родственников с белыми лентами через плечо, голоногие, красивые девушки с цветами, чьи-то дети в бантиках — все оказались в ситуации глупого форс-мажора. Ну, и что теперь делать? Валентина Сергеевна торжественно-саркастично взглянула на дочь. Пусть видит, что мать догадывалась о таком развитии событий.

— Идите сюда! — крикнула свидетельница, эта нелепая Лена в джинсах. — Здесь можно переждать, пока откроют!

Нестройным нарядным ручьем свадьба перетекла в задний двор, где аккурат за рестораном раскинулась миленькая детская площадка с качелями, лестницами и верандами.

— О! То, что надо! — обрадовались гости, и через минуту детская площадка напоминала государственный розарий и одновременно филиал психушки.

— Ну что, довольна? — Валентина Сергеевна подкралась к дочери, весело почесывающей голеностоп, ударила по руке. — Довольна? Взрослые люди вынуждены на качельках кататься как дети!

— Довольна! — Ирочка даже не взглянула на мать, только сердито отдернула руку и снова вернулась к преступному чесанию. А сама при этом хохотала, глядя на подвыпивших дядек и теток, которые с младенческим восторгом и дикими воплями полезли на горки, оседлали бревна и карусельки.

Лена ждала в засаде, под кустом сирени, искала момент, когда можно будет на часок оставить общество и сгонять домой, переодеться. И помощь явилась. В лице Наташи и трех разновозрастных девушек-сестер.

— Наташка! Потом объясню! Мне надо домой, я не успела переодеться, понимаешь? Развлеки тут народ чем-нибудь, а?

— Ну, развлеку, конечно, — Наташа с опаской заглянула в бушующий двор.

— И, это, к Валентине Сергеевне подходи почаще, спрашивай, не нужна ли помощь! А то она сильно обижается!

Лена кричала уже на ходу, уже летела на остановку. Благо тут по прямой до дома десять минут.

— Наташ! Пойдем, там качельки! — ныли младшие. — Пойдем, Наташа!

А старшая подумала еще пару минут, прикинула возможности сестер и дислокацию гостей, а потом озвучила план.

— Значит, так. Сейчас мы все дружно выбегаем и кричим: Ира-Рома! Поздравляем! Счастья и любви желаем! Запомнили?

Маленькие зашевелили губенками, повторяя сложный текст. Дылда Анжелика презрительно отвернулась.

— А потом Элеонора с Виолеттой поют песенку про Зайчика…

— Про Ежика!

— Да, простите, про Ежика. А мы с Анжелкой танцуем, изображая Зайчиков.

— И Ежиков!

— А потом делаем все так, как дома, когда играем в балет! А еще покажем всем сказку про Колобка! А еще Элеонора сделает кувырок, как я учила, сможешь?

— Смогу!

— Да. Главное, чтобы все порадовались, ясно?

— Ясно!

Анжелика громко вздохнула.

Лена опоздала минут на пятнадцать. Гости уже почти расселись, в зале бушевал тамада и музыканты тихо настраивали инструменты, готовясь играть первый танец, танец молодых. Тем не менее удалось просочиться по стеночке и бухнуться на пустующий стул рядом с невестой.

— Блин! Где тебя носило? — зашипела Ирочка и осеклась.

Мама дорогая! Что это с Ленкой такое приключилось? Ирочка не сразу и поняла. Просто тупо елозила взглядом по незнакомому телу рядом.

— Ленка, ты что? С ума сошла?

— А… что?

— Звезданулась совсем? Такое короткое платье?

— Ну, тут и покороче есть!

— Ну, им можно, но ты…

Нет, это что-то невообразимое! Толстуха Ленка напялила короткое леопардовое платьице, обтягивающее плотно, как перчатка.

— Офигела, просто офигела.

Лена совсем побагровела от стыда и прикрыла ноги салфеткой. Конечно, ей не стоило так выряжаться. Не стоило… Стыд какой…

— Да! Свидетели у меня, что надо! — Ирочка отхлебнула из бокала, поддела вилкой ветчину. — Один с женихом за ручку держится, другая вырядилась как проститутка…

И вместе с тем Ирочка понимала, что… Ленке идет это жуткое порнографичное платье! Что у нее, оказывается, довольно эффектные формы были спрятаны под жиром, и вот сейчас эти формы первый раз в жизни были представлены миру! И отчего-то это бесило, хотя надо было бы радоваться за подругу. Ничего, в день свадьбы можно не радоваться. Сегодня Ирочке все можно.

— Сиди, поняла? Не вставай лучше, Ленка! А то я до первой брачной ночи от стыда не доживу!

Лена совсем сгорбилась и уткнулась носом в салат.

— Дорогие молодожены! В этот прекрасный день…

Ирочка и Рома встали, улыбаясь, выслушали какой-то текст, поцеловались. Гости страшно обрадовались и приступили к празднику, заскрипели ножиками и вилками по фаянсу.