Земовит Щерек - Татуировка с тризубом
- Название:Татуировка с тризубом
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2015
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Земовит Щерек - Татуировка с тризубом краткое содержание
Татуировка с тризубом - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
У Кутшебы довольно забавно вышло описание этого парада, который принимал Рыдз-Шмиглы [19]:
"Войска наши не были в 1920 году по своему внешнему виду и в различных организационных моментах полностью единообразными, а совсем даже наоборот, они обладали целым рядом мелких отличий, проявляющихся в некотором локальном окрасе, зависящем от происхождения. Так что, прежде всего, не были нейтрализованы воинские отличия стран-захватчиков [20]( Для тех, кто не сильно любил историю в школе, напоминаем: до 1918 года территория Польши была разделена между Пруссией, Австро-Венгрией и Россией. Поляков забирали в армии этих стран, отсюда и "воинские отличия" ). Проявлялись они в различных способах маршировки, подготовки и муштры оркестров и в множестве мелочей, связанных с порядком. Но различия эти не сильно резали глаз, скорее, они создавали у чужаков впечатление, что Польша должна быть громадной, если у подразделений из различных сторон имеются собственные различия. Все самолично видели, что в Киеве собрались отряды, представляющие все части нашей большой родины, и что они принимают участие в военных операциях на широких полях Украины, чтобы, сражаясь " за нашу и вашу свободу " [21], содействовать в создании истинно независимой Украины".
"Иллюстрированный Ежедневный Курьер" [22]от 11 мая 1920 года, постучав на первой странице в победные тулумбасы, упившись великим триумфом пестренького польского оружия, что является доказательством того, чего Польша может добиться после более, чем вековой неволи и так далее, на другой странице берет новый разбег и помещает статью под названием " Киев ".
"Как выглядит и чем является Киев нынешний? — спрашивает в ней автор, таинственно подписавшийся Киевлянином . — Может, и не совсем нынешний, тот самый, по которому прошли большевистские орды, но Киев времен до войны или первых военных лет…
На этот вопрос многие из польских изгнанников, что провели в нем военные годы, ответили, изобретая, без подражания, один и тот же парадокс: "Город красивейший и отвратительное место для проживания"
Отвратительным местом для проживания назовет его прохожий, который безустанно обязан карабкаться под гору и сбегать по наклонным плоскостям, на которых летом теряешь дыхание, а зимой частенько просто пройти невозможно, не хватаясь за случайные придорожные подпоры. Ужасным городом он станет для каждого, кто сбил себе ноги на булыжнике мостовой [23], которым, в основном, город и замощен, или же кто глядит на пытку лошадей на улицах, вымощенных на сей раз превосходно, слишком исключительно, поскольку черным гранитом, на котором летом лошади скользят, постоянно падают и даже убиваются на глазах прохожих, словно на склонах стеклянной горы. Отвратительным этот город станет для всякого, кому докучают резкие ветры, длящиеся круглый год и затихающие только лишь по вечерам. И под конец: в плане эстетики Киев это ужасное место, поскольку город застроен зданиями без вкуса и изящества, так что единственные два современных дома в Киеве — это караимская Кенасса на Большой Подвальной улице и новый польский костел на Большой Васильковской.
Но когда усталый турист чуточку отдохнет, когда поглядит на город в вершины одного из холмов, тогда длинные, широкие, воздушные и солнечные улицы, тянущиеся дальше, чем видит глаз, наполненные зеленью, покажутся ему красивыми, а город, прелестно разбросанный по возвышенностям и переплетенный зелеными деревьями, дарит чрезвычайно живописный вид. А когда глядишь на город ранним утром погожим днем, с невидимым, ползущим при самой земле туманом, тогда он кажется чем-то вроде сна или сказки, потому что золотые церковные купола кажутся висящими в воздухе над листвой деревьев […].
Уродливы и не имеют собственного характера киевские здания, в особенности — каменные дома, неоднократно достигающие семи этажей, но выстроенные солидно, с большими, чистыми и частенько заросшими зеленью дворами. Но помещают они жилища удобные, даже в пристройках снабженные всеми удобствами, это не только водопровод и электричество, но и ванные помещения, устроенные таким образом, что если топить только в кухне, целый день в них можно иметь горячую воду. Все более новые киевские дома снабжены электрическим лифтом, а в наиболее крупных имеется даже по нескольку лифтов.
Планировка киевского центра похожа на планировку Парижа, а еще более — Варшавы. Как в Варшаве центр города образуют две параллельные улицы: Маршалковская и Краковское Предместье с Новым Швятом в качестве продолжения, точно так же и в Киеве. Образуя центр, бежит по дну одной из балок Крещатик, наиглавнейшая киевская улица с таким уличным движением, о котором Вена никогда и мечтать не могла, а его продолжение — это Большая Васильковская улица. Вторая улица киевского центра, параллельная — Это Большая Владимирская, идущая по вершине холма".
И вот теперь то, что наверняка интересовало польских офицеров: "В средине этой улицы, то есть, в самом центре города, находятся руины, последние остатки старинных укреплений Киева, которые и считаются остатками "Золотых Ворот", через которые в те давние времена в город должен был вступить Болеслав Храбрый. Сегодня Киев разросся в гигантский город, через который можно ехать час и более, так что внешнее окружение древней столицы очутилось в самом его сердце […].
Другой берег Днепра низкий и песчаный, и на этом вот берегу летом киевская публика привыкла принимать днепровские купания с воистину женственной наивностью и простотой Люди из высшего и низшего общества, мужчины, женщины и дети, использовали эти наслаждения природы, не ограничивая их какими-либо, даже самыми легкими костюмами […].
Ну а дальше уже конец света. К нему ведет головная городская артерия. "Другой конец Крещатика и Большой Владимирской теряются в степях […]" — пишет Киевлянин .
Польский триумфальный марш по Крещатику, с которого многие солдаты парадным шагом отправились прямиком в маячащую на другом конце степь, чтобы и дальше биться с большевиками, мог нравиться многим киевлянам, особенно тем, кто большевиков терпеть не мог. Но многие присматривались к польскому войску скептично. Михаил Булгаков, вне всяких сомнений, один из наиболее известных во всем свете киевлян, посвятил вступлению польских войск в Киев рассказ Пан Пилсудский .
Так вот: в киевском салоне сидит общество. На улицах после бегства большевиков ситуация непонятная. Общество, перепуганное и ждущее только несчастий, ожидает поляков. В окно залетают обрывки украинских слов (" з выкна йих, сучих сынив !"), потому что украинцы на этот, исключительный раз в союзе с поляками. Общество украинцев несколько побаивается. Точно так же как и двор, оно боится крестьянства, требующего своего. Украинцы для салона — это исключительно селяне. А селяне могут быть агрессивными, черт его знает, что может прийти им в головы. Русскоязычный Киев существовал в украинском море на тех же принципах, что и польскоязычный Львов. Украинцы всегда жили где-то в округе, в деревянных халупах, под одной крышей со скотиной. Городские дамочка с кавалером могли войти туда только затем, чтобы попробовать экзотики, точно так же, как заходили в хижины африканской деревни, поднося к носу платочки и бурча " mon Dieu! ". Украинский язык в Киеве можно было то тут, то там услыхать, но он был слышен, как и в Кракове XIX века был слышен броновицкий говор [24]: в кухнях, на рынке, в пивных худшего разряда.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: