Канта Ибрагимов - Стигал

Через неделю Демчук лично решил навестить Зебу, а у того еще глаза блестят, и даже дерзит в ответ – и получает еще неделю карцера с барского плеча. Сам Демчук этого срока не выдержал: кулаки чешутся, да и какой интерес полуживого добивать.

– Даю шанс, – важничает Демчук. – Выстоишь на ринге – будешь жить, как сможешь, жить… Ну а если расшибу твою башку, – значит, судьба!

Надо отметить, что Зебе дали возможность искупаться, чтобы прилично пахнул, переодеться – ведь это некое шоу, и поставили потом полный стол еды. Понятно, что Зеба был очень голодный, но он не набил желудок – лишь чуточку поел, и его как приговоренного быка, а точнее – раба-гладиатора, повели на своеобразный ринг.

Было лето. Полдень. Жара. Из всех окон выглядывают сотрудники колонии. Рядом две вышки, и там не по одному сторожевому, а полный караул. Бараки зэков чуть дальше, но и там все на крыши залезли. Вот это зрелище! А Демчук, нагнетая страсть, все не появлялся. Ну и Зеба с виду спокоен, он свой танец ведет, разминается. Через полтора часа появился важный Демчук. Он в спортивной форме. Наверное, тоже разминался, а может, просто от жары вспотел. Демчук протянул Зебе огромную, от природы мощную руку и со всей силой сжал кисть Зебы, но тот даже не моргнул.

– Ну, что? – властный бас Демчука. – К тебе, чернозадый, я щедр. Будет больно, попросишь пощады – отпущу к педерастам, ха-ха-ха! Будешь жить петушком…

– Сам ты петух! – перебил его Зеба, попытался вырвать руку, и они вцепились друг в друга как разъяренные собаки, завертелись вихрем в клубке, аж пыль и пар от них, и вдруг маленький Зеба, словно и вправду – кувалдой по башке, полетел кубарем к сетке. И свирепая махина Демчук, как грозно рычащая, движущаяся огромная гора, довольно резво бросился своими кулачищами добивать его. И никто толком не понял и не увидел, что Зеба сделал, – только Демчук на четвереньки упал, зарычал, как прирезанный бык, и этот рык погас во всеобщем ликовании зоны. А тут два выстрела… и тишина!

Оказывается, почти поверженный Демчук достал маленький, трофейный «Вальтер». Зеба это видел, вышиб ногой пистолет, поднял его и, крикнув «Ты петух!», дважды выстрелил в голову обидчика.

По закону, хотя какой здесь закон, тут же должен был последовать залп огня. Но – ни одного выстрела, а наоборот, команда нового хозяина зоны:

– Не стрелять! – и понятно, что далее Зебе:

– Брось оружие! Лечь! Руки за голову! – что Зеба тут же исполнил…

В Советском Союзе и не такое скрывали. Да и как такое можно было в судебный процесс пустить? К тому же, и это главное, Демчука все люто ненавидели. Составили акт – самоубийство. А Зебу этапировали подальше, в Магаданский край.

…Столько лет быть в ГУЛАГе, в советских лагерях и при этом постоянно держать марку и не ронять авторитет – очень непросто. И всякий иной где-нибудь отступился бы, прокололся, не выдержал бы этого напряжения, марафона, когда ни на секунду расслабиться нельзя, – кругом бандиты, преступники, блатные и воры, которые его боятся, завидуют, ненавидят и о его «троне» и авторитете мечтают. Однако Зеба держался, вопреки всему сам держался и твердо придерживался своих принципов, да блатные коварны и поступили подло. В начале семидесятых, уже матерый зэк Зеба, благодаря своему авторитету и влиянию, сумел перебраться на материк, а потом и совсем поближе к столице – климат лучше, а главное – здесь быстрая связь, и все здесь решается, судьба здесь определяется, потому что в 1975 году, к тридцатилетию Победы, готовилась массовая амнистия, и повзрослевший Зеба, а ему уже пятьдесят три, мечтал о воле – он поедет на Кавказ, в Чечню, женится, может, дети и семья будут, и хотя бы остаток лет он проведет нормально. И несмотря на возраст и условия, он также держал себя в форме, каждый день тренировался, и вот, как бы напоследок, его вновь перевели в «красную» зону на окраине Москвы, где собралась вся шушера и стукачи, и здесь Зебе заниматься его кунг-фу запрещено – такой строгий порядок. Но он в любой ситуации занимается. А это был карьер, тут строительные леса, которые стоят вокруг камнедробилки. И Зеба по этим лесам, подтягиваясь, поднимается до самого верха и без проблем по деревянным помостам бегает. И вот в зоне – редкий выходной, праздник – День Победы. Зеба, как обычно, спозаранку на леса поднялся. А зэки, оказывается, прямо над трубой камнедробилки, где Зеба постоянно бегает, аккуратно подпилили доски. Зэки умеют тонко и ювелирно работать. Как бильярдный шар в лузу, так и Зеба прямо угодил в трубу камнедробилки. Двое зэков из блатных внизу этот момент караулили – «пуск» нажали. С ревом и шумом завертелась камнедробилка, и ожидался от Зебы кровавый фарш, а тут – какая-то кровавая смесь, …но это не весь Зеба. Зэки удивились, попытались посмотреть снизу – ничего не видно. Они побежали наверх, заглянули сверху и обалдели. Труба камнедробилки полтора метра в диаметре, и Зеба должен был прямо на лопасти свалиться. Это неожиданный и мощный удар, это безусловный и кошмарный конец – почти «адовы» жернова. Да ведь это Зеба! На то он и Зеба, и здесь, действительно, в здоровом теле – здоровый, точнее, могучий и стойкий дух. Зеба летел метра четыре. От внезапности он не должен был сгруппироваться и что-либо предпринять, и удар должен был быть не хилым, и ситуация – роковая. Но он, видимо, моментально все же сгруппировался и попытался бороться: руками и ногами уперся в стену трубы и стал подниматься, но не успел – мясорубку-камнедробилку включили. Обагрились лопасти кровью Зебы – видать им понравилось, ускоряясь, мясорубка всасывала в себя свою жертву, и гравитация к земле тащила, а он не такой смерти хотел и не такой участи был достоин – он все равно карабкался вверх и почти у самого верха был, когда двое зэков оттуда заглянули в трубу. Даже повидавшие все на свете, эти бывалые зэки-подонки были ошарашены. Один из них от вида этого месива просто свалился, его вырвало, потом он побежал, крича:

– Это дьявол, дьявол! Ужас!

А второй оказался упорным, попытался Зебу обратно впихнуть, этим, может, и помог – Зеба в него даже зубами вцепился, сам вылез, а этого зэка в изголодавшуюся, рычащую мясорубку швырнул…

Просто от одной потери крови любой бы умер. Но у Зебы сильное сердце, мощный организм. Конечно же, все, не только заключенные, но и все сотрудники колонии были шокированы и потрясены. Все пытались помочь, из ближайшей городской больницы вызвали врачей, а когда потребовалась кровь, выстроилась огромная очередь, и бедные заключенные собирали деньги на лечение Зебы. А когда посреди ночи приполз слух – Зеба умер, вся зона всколыхнулась. Это был не бунт и протест – это был вызов. Просто каждый хоть мало-мальски уважающий себя зэк захотел хоть на ночь, хоть на час или даже мгновение стать таким как Зеба – смелым! Просто мужчиной! Борцом! А тех, кто пошел против Зебы, все знали. И к утру всех, самых крутых и блатных, кто накануне Зебе в верности присягал, истерзали и придушили. А Зеба выжил. И лишь потому, что был в окрестностях Москвы, а здесь обитали влиятельные люди, в том числе и врачи-профессора, которые по воле судьбы с Зебой в зоне познакомились, и Зеба многим не только честь, но и жизнь сберег. И некоторые из них Зебе, конечно же, помогли. Помогли выжить. Однако это был уже не тот Зеба, это был инвалид. Левая нога – кожа да кости, и она почти атрофирована. Правая нога на вид нормальная, но и она «не слушается», где-то нерв перебит. В общем, осталось половина Зебы. И столь долгожданная амнистия для него тоже сложилась половинчато. Из оставшихся семи лет ему пять скосили, а оставшиеся два – определили на вольное поселение…