Канта Ибрагимов - Стигал

– Хм, – ухмыльнулся Руслан. – Мать убили, бабушку убили, дядю убили, а нам на колени пасть и еще… – он очень грубо выразился. После этого, видимо, несколько смутился, отвел взгляд:

– Простите, – некая мягкость вновь появилась в его голосе и он, меняя тему, спросил:

– А вам не холодно? Вы так приехали?

– Куртку и шапку сбросил у скважины – и документы там.

– Вам без документов нельзя. А с ними тоже нельзя, – он впервые слегка улыбнулся. – Так, – он посмотрел в сторону своих ребят, – кто-нибудь – к скважине, там его куртка и шапка. Бегом… А вы садитесь в машину, можете простудиться.

– Да, весь взмок от пота, от пожара у скважины.

– Садитесь, садитесь в машину.

Он помог мне сесть. Отдал приказ своим:

– Скройтесь… Я минут пять поговорю, – обошел машину, сел рядом.

Я первым делом хотел спросить о сыне, но когда мы оказались в ограниченном, закрытом пространстве, несмотря на то, что разбито окно и явственно задувает, я сразу же ощутил резкий звериный запах человека, который много-много раз потел, остывал, но давно не купался. Поэтому я задал иной вопрос:

– Руслан, зачем? Как вы существуете в этих горах, в лесу?

– Приспособились, – усмехнулся он.

– Но это ведь бессмысленно. Конец ведь очевиден.

– Все в руках Бога, – жестко перебил он.

Наступила пауза, которую он нарушил:

– Выключите свет… И постарайтесь обратно поехать без света – опасно.

По правде, я мечтал отсюда живым и здоровым убраться, но не прежде, чем выясню все о сыне. Руслан это, видимо, понял:

– О вашем сыне… Он мне друг, брат и самый близкий человек на этом свете. И всякое можно болтать, но вы должны им гордиться.

– Где он? – вырвалось у меня, а Руслан продолжил о своем:

– Я знаю, и ваш сын это знает, что вы наши действия не одобряете. Гораздо правильнее, и в этом будущее, было бы где-нибудь в безопасном месте жить, учиться, жениться, детей растить… Но я отвечу на своем примере. Был я в беззаботной Европе, харчи их ел, учился, но жить не мог. Каждую ночь печальная, очень печальная мать снилась, словно сюда звала. Я просто не смог там жить, вот и приехал, а тут, как по заказу, снова война.

– А сейчас спишь спокойно? – вставил я.

– Сейчас вовсе не сплю, – ухмыльнулся Руслан. – Или сплю с одним открытым глазом, слышу каждый шорох.

Тут я вспомнил Зебу, он тоже так спал – вот судьба народа. Однако это общее, а у чеченцев, к сожалению, всегда во главе частное и личное, поэтому я вновь спросил о сыне:

– Видимо, среди нас предатель. Кто-то вашего сына подставил, заманил в засаду. Но он сильный и мужественный парень – тяжело раненный, но вырвался, пришел. Мы его на лечение отправили за кордон, в Грузию.

– А как вы это сделали?

– За деньги… Заплатили федералам.

– Вы с ними в контакте?

– В постоянном контакте, – Руслан усмехнулся. – Вот видите – бомбят. Разве это не контакт?.. А если честно, то мы, конечно же, сами по себе, и никто нами не правит. Ходим под Богом… Однако, как вы знаете, есть у нас очень известные имена – так называемые полевые командиры. Вот они, почти все – это проекты неких спецслужб.

– Российских?

– Может, не только российских. Так вот им и коридоры создают, и пиар, и лечение и прочее-прочее. Почти концерт, кровавый спектакль. В кошки-мышки играют. И я все это понимаю, порою хочу на все плюнуть и поступить, как вы советуете… Но не могу, теперь не могу. Ребят бросить не могу. Да и эти не дадут – все-таки мы с вашим сыном им временами жару давали. Так что нас не простят. Вот видите, как взялись. Кто-то и на сей раз сдал. А может, и вычислили. Такая техника – со спутника спичечный коробок видят. И мы перед этой махиной ничто.

Он глубоко вздохнул, задумался и чуть погодя уже совсем печальным голосом продолжил:

– Говорят, здесь скоро будут перемены. Хорошие перемены. Но до этого надо дожить. И видно, до этого с такими как мы хотят полностью рассчитаться. Чувствую, кольцо сжимается, кто-то «стучит», и я примерно догадываюсь… Накануне как бомбанули – прямой наводкой. Половину уложили, трое раненых. А мы – четверо – случайно уцелели, на вылазке были…

– Вам машина нужна?

– Нужна. И именно такая как ваша – вездеход. Ха-ха, увидели, думали сам Бог послал. Но вашу не тронем… О, ваши вещи принесли.

Как из-под земли рядом появилась тень. Я вышел из машины. Передо мной очень худой, совсем юный парнишка – только редкая поросль появилась на лице, взгляд грустный, подавленный, тусклый.

Я взял у парнишки свои вещи и, надевая куртку, Руслану сказал:

– Забирай машину.

– Да вы что! – Руслан выскочил из машины.

– Забирай, – повторил я.

– А вы как?.. Вас за это…

– Разберусь. А вам нужнее.

– Да, до рассвета мы далеко бы убрались, ребят надо спасти, – он меня крепко обнял. – Спасибо! Я знаю, на что вы себя обрекаете.

– Ерунда, – бросил я. – Только просьба… две просьбы.

– Говорите, – он как бы стал по стойке смирно.

– Брось это дело!

– Не могу. Поэтому ваш сын вас избегает.

– Как с ним связаться?

– Не знаю… Этим всем ведает… – и он ошарашил меня, назвав имя внука дяди Гехо.

– А как его найти?

– Это я тоже не знаю… Что-то пропал.

Он торопился, конечно же, торопился, но мое любопытство разыгралось:

– Погоди, Руслан. Вроде для тебя, то есть для твоего отряда, он миллион долларов вымогал.

– Миллион?! Вот это аппетит! Нам штук сто – все проблемы решил бы… Хм, миллион!

А я тут о своем:

– А ты знаешь, что у него удостоверение работника спецслужб?

– Знаю, а как иначе? Через кого же мы связь держим. Ваш сын его рекомендовал, сказал, что его дед Гехо был – скала!

– Это так! – подтвердил я.

– А не обмельчал род?

– Весь народ, кажется, обмельчал, – выдал я диагноз. – Все стали падкие на деньги.

– Да, – подтвердил Руслан, – деньги решают почти все.

– А вам зачем деньги? В лесу? В горах?

– Оружие, медикаменты, еда – ничего в лесу не растет. Все, даже проход у одних федералов покупаем, с другими воюем… Да и хочу я этих молокососов за кордон отправить.

– Вот об этом, – чуть не вскрикнул я, – и хотел тебя попросить.

– Я их не звал! – нервно выдал Руслан. – Их всех, как и меня, как и вашего сына, сюда загнали. И мочат потихоньку.

– А польза?

– Стоп! – резко перебил он. – Не все деньгами измеряется и деньгами делается. Туда все без денег пойдут. А я, даст Бог, не на коленях. Ха-ха-ха, – вдруг он засмеялся, крепко обнял меня. – Я вас так люблю и уважаю… Нам надо… – он очень торопился, а я о своем:

– Так, значит, сын, говоришь, в Грузии лечится? А точнее – где он конкретно?!

– Внук дяди Гехо должен знать, – Руслан так почему-то обозвал этого типа. – Только на нас ли внук теперь служит? Мы-то ему не платим. Да и вообще – достойный ли он внук дяди Гехо?.. Мне попадется – вмиг выясню, – он вновь меня обнял и на ухо: