Геннадий Марченко - Выживший

Я протянул ладонь, думая, что Варя ее просто пожмет, как в прошлый раз. Тогда, кстати, она же и была инициатором рукопожатия. Она пожала и в этот раз, но вдобавок ещё приподнялась на цыпочках и прикоснулась губами к моей небритой щеке.

- Спасибо. И до завтра.

И скрылась в подъезде. Ох ты ж, е-мое! Как у меня сердечко радостно подпрыгнуло! Как физиономия растянулась в непроизвольной улыбке! Так, улыбаясь, словно блаженный, я и шёл домой, в нашу с Костиком хату, уверенный, что ничего плохого уже не случится, и строивший планы относительно нашего с Варей совместного существования. А плохие мысли я просто загнал внутрь себя. Пусть они там перебродят какое-то время, не портя мне настроение.

Дворец пионеров, он же Воронцовский дворец, представлял собой весьма помпезное зрелище. Здание на Приморском бульваре было выстроено больше века назад, всё здесь дышало стариной, и даже лозунги типа 'Из искры возгорится пламя!' или ''Пионеры! К борьбе за дело Коммунистической партии будьте готовы!'

Зал на семьсот мест был заполнен полностью уже минут за пятнадцать до начала концерта. Детей и пионеров не наблюдалось, зато взрослых самого разного вида и племени было предостаточно. Тут и простые работяги сидели, одевшиеся в лучшее, но да всё же внешним видом явно уступающие интеллигенции, которой тоже набилось прилично.

Гримерки было две - одна для артистов-мужчин, вторая - для прекрасной половины человечества. Обе большие, но и выступающих было немало. Один только народный хор джутовой фабрики чего стоил.

Я скромно сидел в уголочке на табурете и тихо тренькал на гитаре, когда в гримерку зашла директор Дворца пионеров - женщина неопределенного возраста в серо-зеленом френче и такого же цвета юбке.

- Товарищи, минуточку внимания! - произнесла она хрипловатым голосом, поднимая руку. - Обращаю ваше внимание на тот факт, что в зале помимо председателя Одесского областного исполнительного комитета совета депутатов трудящихся товарища Шевцова будет присутствовать наш земляк, известный исполнитель Леонид Осипович Утесов. Он сегодня один из членов оценочной комиссии.

- Ого! Неожиданно. Вот это да! - понеслось со всех сторон.

- Поэтому, - повысила голос директриса, - поэтому просьба отнестись к выступлению ответственно, не ударить лицом в грязь перед известным земляком.

- Не посрамим, - пообещал за всех руководитель хора джутовой фабрики.

Я выступал последним в первой части концерта, изрядно утомившись в ожидании своего выхода на сцену. Наконец звонкий женский голос объявил: 'А сейчас выступает докер Одесского порта Клим Кузнецов! Он исполнит песни 'Шаланды' и 'Темная ночь'. И аплодисменты, под которые я, мысленно перекрестившись, вышёл на сцену, задник которой украшал большой портрет Сталина, глядевшего в зал с ленинским прищуром.

Утесов и в самом деле сидел в первом ряду среди членов жюри... то есть оценочной комиссии. Мда... Живой Утесов, мог ли я мечтать увидеть его когда-нибудь живьем... А вот гляди ж ты, довелось! Чуть постарше выглядел, чем в кинокартине 'Веселые ребята', насколько он мне там запенился взлохмаченным и шустрым. Теперь добавилось солидности, но всё же он не выглядел на свои года, а по идее ему уже должно быть в районе сорока .

А в боковой ложе для почетных гостей расположились несколько высокопоставленных чиновников, среди которых наверняка был тот самый Шевцов. Впрочем, я на них особо не пялился, а ждал, когда в зале установится тишина, чтобы приступить к исполнению. Без микрофона, потому как в это время, похоже, на эстраде ими ещё не пользовались. Но вроде бы акустика здесь неплохая, надеюсь, не осрамлюсь.

Опыта выступлений перед такой массой народы у меня не было, так что меня слегка потряхивало, пока я сидел на специально приготовленном для меня стуле в ожидании тишины. Но с первым же аккордом всё волнение моментально улетучилось и, негромко прочистив горло, я запел:

'Шаланды, полные кефали

В Одессу Костя приводил...'

Сказать, что публика была в восторге, значит, не сказать ничего. Тот же Утесов аплодировал, не жалея ладоней. Мне пришлось эту вещь ещё дважды исполнять на бис, несмотря на умоляюще сложенные руки стоявшей сбоку за кулисами ведущей концерта и беззвучный мат директрисы Дворца пионеров.

Наконец я заявил, что в моем репертуаре имеется ещё одна песня и, чтобы не задерживать других артистов, пора бы уже ее исполнить. И запел 'Темную ночь'. Тут уже случился совершенно обратный эффект. Нет, понятно, что песня зрителям также пришлась по вкусу, однако не было свиста и нескончаемых оваций с требованиями исполнить на 'бис'.

Зал задумчиво притих, а я, стоя в круге света, даже разглядел, как у некоторых в зале предательски заблестели глаза. Ну что ж, я и сам прочувствовал, когда пел, так что заканчивал с комом в горле.

- Друзья... Товарищи, - объявил я. - У меня для вас приготовлен небольшой сюрприз в виде ещё одной, на этот раз незапланированной песни. Если вы не против, я готов ее исполнить.

- Давай! - крикнул кто-то из зала, и его подхватили ещё семьсот глоток.

Я многозначительно поглядел на вип-ложу. Гладко выбритый товарищ лет за сорок во френче снисходительно кивнул - не иначе сам Шевцов - и я это воспринял как сигнал к действию. Тем более что и Утесов подмигнул. Начал играть проигрыш, забыв обо всем на свете, полностью погрузившись в музыку Никольского.

Народу понравилось, на этот раз обошлось без слез, и аплодировали дружно. И снова просьбе трудящихся пришлось исполнять на 'бис'. Приятно, черт возьми, побыть какое-то время звездой, пусть даже художественной самодеятельности. Откланявшись положенное, я скрылся за кулисами, где меня встретила разъяренная директриса.

- Вы что себе позволяете, товарищ Кузнецов?! - прошипела она.

- Что-то не так? - наивно поинтересовался я. - Народу вроде бы понравилось.

- Вы срывает график выступления других участников! - со свистом выдохнула она.

- Думаю, лишние пять погоды не сделали.

- Пять?! Да вы провели на сцене семнадцать минут, больше, чем остальные артисты!

- Послушайте, музу нельзя втиснуть в какие-то рамки, она не терпит ограничений ни по времени, ни по каким-то другим параметрам. Тем более что после моего выступления объявили перерыв.

- Вы мне тут демагогию не разводите...

- Что случилось?

О, а вот и Варя подоспела в своей неизменной алой косынке.

Директриса принялась было по новой возмущаться, но комсорг заявила, что у нас срочное дело, взяла меня под руку и увлекал за собой. На вопрос, куда она меня тащит, последовало лаконичное: 'Увидишь'. И я действительно увидел... Леонида Осиповича Утесова. Он находился в комнате для членов оценочной комиссии, с которыми в перерыве гонял чаи. Увидев меня, поставил чашку на стол и протянул широкую ладонь.