Геннадий Марченко - Выживший

Тот достал наручники, и мне не оставалось ничего другого, как дать себя 'окольцевать'.

- Мухин, возьмешь его чемодан. Вперед.

Лёгкий толчок в спину придал мне некоторое ускорение. Через минуту меня уже усаживали на заднее сиденье 'ГАЗ М-1', того самого пресловутого 'воронка'. По бокам уселись двое, капитан впереди, четвертый оказался водителем. Как же мне всё это до боли напомнило события трехмесячной давности.

Всё время, пока ехали, я мучился от состояния неопределенности. Понятно, на чем-то я прокололся, просто так в 'мусарню' не заметут, но всё же скорее как Клим Кузнецов, а не Ефим Сорокин. Тогда, выходит, наследил на Базарной улице? Бабка оказалась не такой уж и подслеповатой, запомнила мои приметы? Или тот раненый пришёл в себя и сумел дать показания? Интересно, сколько здесь дают за массовое убийство? Сразу к стенке или всё же можно отделаться пусть крупным, но таки сроком? Да что толку гадать, надеюсь, скоро всё выяснится.

Наше короткое путешествие закончилось в городском отделе НКВД. Меня провели в кабинет к сотруднику, представившемуся майором Лыковым. Выглядел он уставшим, как-будто пару дней не вставал из-за стола или, напротив, всю предыдущую ночь ловил бандитов.

- Присаживайтесь, гражданин Кузнецов, - кивнул на стул майор, сняв очки и потирая переносицу. - Капитан, можете пока быть свободны.

Наручники с меня снимать не торопились, видно, опасались, либо просто тут такие порядки. Я молчал, ожидая, что скажет майор. А тот не торопился, молча закурил папиросу с синим обшлагом, вытряхнув ее из желтой пачки с надписью 'Папиросные гильзы 'Сальве', после чего принялся листать лежавшие перед собой бумаги. Причем делал это так грамотно, прикрывая документы рукой, что, как я ни изворачивался, заглянуть в содержимое этих бумаг не представлялось возможным. Тянет резину, зараза, определенно пытается меня вывести из себя. Не на того напал: человеку, имевшему дело с выкормышами Ежова, одесский следак не так страшен. И всё равно вопрос, заданный майором, глянувшим на меня исподлобья, прозвучал неожиданно.

- Гражданин Кузнецов, на вас поступило заявление о нанесении тяжкого вреда здоровью.

Опа, уже интереснее! Тяжкий вред - это не убийство, насколько я понимаю, и тем более они не подозревают, что я - Ефим Сорокин, положивший одного следователя и крупного чина из комиссариата внутренних дел. Как-то сразу отлегло от сердца. Но посмотрим, что будет дальше.

- Простите, - включаю дурачка, - я не совсем понимаю, о чем идет речь...

- Не понимаете? Жаль... Шигин!

- Я, товарищ майор! - возник в дверном проеме давешний капитан.

- Пострадавшие и свидетели там ещё у тебя не уснули?

- Никак нет, товарищ майор.

- Тогда заводи, проведем очную ставку.

Спустя где-то полминуты в кабинет один за другим вошли трое. Увидев их, я сразу же понял, что мне инкриминируют, потому что передо мной стояли официант из 'Гиацинта', а также девица, пытавшаяся выцарапать мне глаза и один из трех парней, которым я набил морды.

- Ну что, граждане Ещенко, Будникова и Гольштейн, узнаете этого человека?

- А то, он и есть, - кивнул побитый мною молодой человек с желтеющим фингалом на половину лица.

- Он, он это, товарищ следователь, взял и набросился на нас, паразит! - срывающимся на визг голосом поддержала его бабенка.

- Для вас, гражданка Будникова, я не товарищ, а гражданин следователь, - поправил ее Лыков. - А вы что скажете, гражданин Гольштейн?

Официант судорожно сглотнул, попытался что-то сказать, но в итоге смог только кивнуть.

- Вы чего тут киваете? Язык проглотили?

- Узнаю, тот самый, - выдавил из себя официант. - С ним ещё девушка была, я их обслуживал.

Блин, не хватало ещё, чтобы они Варю в это дело впутали. Ладно я, но и ей может влететь, чего доброго, за хождение по питейным заведениям ещё с должности снимут.

- Ну что, гражданин Кузнецов, - это уже ко мне, - признаете, что устроили дебош в кафе, нанеся вред здоровью его посетителей? Между прочим, двое сейчас находятся на лечении, а у гражданина Семенченко и вовсе перелом челюсти.

Отпираться было бессмысленно, однако требовалось внести некоторую ясность.

- Гражданин следователь, вообще-то не я начал...

- Признаете или нет?

- Нет.

- А вот у меня имеются показания нескольких свидетелей, что именно вы первым подошли к столику, за которым культурно отдыхали сын первого секретаря Пригородного райкома партии товарища Семенченко вместе с друзьями, начали выяснять с ними отношения и затем устроили мордобой.

- А что, я должен был молчать, когда они на всё кафе оскорбляли мою спутницу? Естественно, как мужчина, я подошёл к ним и попросил прекратить оскорбления. В ответ мне стали угрожать, а вот этот, - я кивнул в сторону обладателя кровоподтека, - вскочил и попытался меня ударить. Пришлось применить некоторое физическое воздействие. Затем его дружки и вот эта женщина набросились на меня, я вынужден был защищаться.

- Врет он все, гражданин начальник! - громко заявил Ещенко. - Я просто хотел встать, чтобы нормально поговорить, а он как двинет...

- Вы, гражданин Ещенко, пока помолчите. А вы, гражданин Гольштейн, как лицо незаинтересованное, расскажите, как всё обстояло.

- Я?

- Вы, вы, или снова язык отнялся?

- А я не видел ничего, - прижимая к груди шляпу, испуганно проблеял официант. - Я вообще на кухне был, когда это началось.

- Понятно, - с плохо скрываемым недоверием протянул следователь, забычил папиросу и взял одну из лежавших на столе бумаг. - Ну, тут у меня имеются показания ещё двух свидетелей, находившихся на тот момент в кафе, они, в общем-то, подтверждают, что именно вы, гражданин Кузнецов, первым применили физическое воздействие. Или снова станете отрицать?

Бляха муха, что-то я уже устал от всего этого. Сознаться что ли... А то ведь начнут мурыжить, последнее здоровье на допросах оставишь. Думаю, за мордобой много не дадут, всё же не политическая статья, не троцкизм со шпионажем, как мне пытался приписать Шляхман.

- Ладно, пострадавшие и свидетель свободны, - дал команду Лыков и добавил им вслед. - Город не покидать, можете понадобиться в любой момент. Шигин, сними с подозреваемого наручники. Пишите, как всё было. И не забудьте указать фамилию вашей приятельницы.

- Она здесь вообще не при чем...

- Разберемся.

В течение следующих пятнадцати минут я подробно описывал происходившие в кафе 'Гиацинт' события, отобразил, как всё случилось на самом деле, затем рассказал вкратце свою выдуманную биографию, упомянув про украденные документы, неразборчиво подписал, не забыв поставить дату, и протянул лист майору. Тот внимательно прочитал, кивнул каким-то своим мыслям и спрятал документ в папку.

- Ну что ж, пока вам, гражданин Кузнецов, придется побыть в камере предварительного заключения. Шигин, оформляй.