Ян Росс - Челленджер

– Зачем изобретать велосипед? – Ирис потешно хихикает. – По всем признакам Тим – яркий представитель редчайшего, исчезающего вида млекопитающих. Пора ходатайствовать о занесении в Красную книгу.

– Друзья, я не смог сам разобраться, мне не хватает технических знаний, – в четвёртый раз произносит Стив. – Давайте попробуем…

– Необходимо срочно найти решение, – прерывает Ариэль, исступлённо повторяя эту заветную фразу, тоже далеко не впервые.

– Начнём сначала, – как ни в чём не бывало, Стив заходит на пятый круг. – Устраиваем мозговой штурм, генерируем идеи, определяем направления, делим на конкретные задания, и каждый берётся за свою часть.

– Великолепно, приступаем, – поддерживает Ариэль.

Так протекает совещание по решению кризиса. Мы приступаем и довольно быстро умудряемся заплутать в спорных деталях и частностях.

– Ещё раз, какие у нас основные модули? – снова заводит шарманку Стив.

– Ну, ещё раз, так ещё раз, – обречённо киваю я. – Основных модуля три: генерация сигнала, оцифровывание и сохранение данных.

– Подробнее! – требует Ариэль, сосредоточенно насупившись.

Конструктивность, вносимая Стивом, ему явно по душе. А мне вся эта тягомотина кажется натянутой, и не совсем ясно, что за новую роль разыгрывает Стив.

– О'кей, генерация первичного сигнала. Там, как я уже говорил, несколько субмодулей…

– Вперёд, выкладывай по порядку, – командует Ариэль. – Стив, записывай.

– Погодите… – мягко урезонивает Стив. – Давайте оптимально распределять время и усилия. Прежде чем лезть в дебри кода, испробуем аналитический подход. Ведь вы тут всё сотни раз проверили, и никаких проблем не было. А там, ни с того ни с сего, половина…

– Ну-ну… – нетерпеливо подгоняет Ариэль.

– Так вот, стоит перво-наперво уяснить, что изменилось. В чём фундаментальное различие между здесь и там?

Ариэль кивает, откидывается и закладывает руки за голову, а мы стоим перед ним, как Гамлет и Горацио или Бивис и Батхед, с ходу не разберёшь.

– Хорошо… – медленно начинаю я раз в восьмой-девятый. – Генерация. Первичного. Сигнала. Что могло измениться? – я обвожу их взглядом в ожидании возможных предположений, хотя, естественно, отвечать на вопросы предстоит преимущественно мне самому. – Не вижу никаких фундаментальных различий между Сан-Хосе и Солт-Лейк-Сити. Импульс и его генерация – сугубо внутренние функции системы, никак не зависящие от внешней среды. Есть возражения?

Они некоторое время молчат и вдумчиво морщат лбы.

– Возражений нет, я так понимаю? – резюмирую я.

– Я лично не вижу, значит придётся копать глубже, – качает головой Ариэль.

Стив выводит на доске заголовок.

– Отлично, дальше – оцифровывание, – нетерпеливо продолжаю я. – Оцифровывание – оно и в Африке оцифровывание, и снова нет никакой разницы между Сан-Хосе и Солт-Лейк-Сити. Мы рассматриваем крайне широкий спектр частот, который мог бы подойти не только для наших сенсоров, а практически любых других. Более того, ни в сенсорах, ни в электронной плате, ни в коде мы ничего не меняли. Ваши мнения?

Сцена с нахмуренными лбами повторяется.

– Все согласны, – заключаю я, выждав пару секунд.

Стив записывает на доске – "Оцифровывание".

– Ну и последнее, – спешу отделаться я. – Хранение информации. То же самое: берём что намерили, урезаем до нужного диапазона и сбрасываем на жёсткий диск. Хочу заметить, что мы используем датчики одного типа, соответственно, диапазон – тот же. Плюс, мы их проверили, и сомневаюсь, что у сенсоров могут иметься сантименты географического толка. Полагаю, им глубоко фиолетово – излучать ультразвук в Калифорнии либо в ином штате.

Компаньоны предприятия "Рога и Копыта" вновь изображают на лицах мучительную работу мысли.

– Вот и славно, – я с трудом сдерживаю улыбку. – Значит, приступим…

– Не понял… – задумчиво произносит Стив. – А зачем урезать частоты? Ведь частоты… я имею в виду, разве…

С меня вмиг слетает насмешливость.

– Fuck! – кричу я. – Ну, конечно…

– Да! – вскакивает Ариэль. – Точно!

– Слушай, Арик, а на сколько меняется базовая частота?

– Процентов на десять-пятнадцать… – мямлит шеф, в бессилии плюхаясь обратно в кресло.

Тишина немым укором заполняет пространство офисного помещения.

– Я что-то упустил? – наконец нарушает молчание Стив. – Можно поподробнее?

– Да… Блин… Понимаешь, когда мы… – принимаюсь объяснять я. – Нет, ну я не верю! Как нас угораздило?!

– Это моя ошибка… – страдальчески отзывается Ариэль.

– Не, ну я тоже хорош.

– Я должен был тебя предупредить…

– Да я и сам мог бы догадаться… – мне трудно уступить в этом состязании за первенство в идиотизме.

Мы замолкаем. Выждав приличествующую паузу, Стив машет ладонью, картинно изображая "Hello".

– Да, это… в общем… – нехотя признаюсь я. – Эхо, то есть сигналы, отражённые от живой ткани и отражённые от мёртвой, несколько разнятся. Мёртвая ткань жёстче и плотнее, тем более после заморозки. А при хранении берётся узкий диапазон вокруг основного пика. Процентов десять. Это… оптимизация такая… хорошо ещё, что до пяти не дооптимизировались…

Стив кивает, и мы снова сокрушённо молчим. Несмотря на красивый жест Арика, готового взять на себя вину, моя критиканская ошибка занозой застревает в сознании. В итоге Стиву приходится повторить мотивационный спич, уже произнесённый им в конце злосчастного заседания. Мы понемногу приходим в себя. Проблема установлена, можно расходиться.

– Молодец, – благосклонно кивает Ариэль. – Если так продолжишь… – фраза обрывается, и у меня складывается впечатление, что продолжение не предназначено для моих ушей. – Молодцы! Оба… Оба молодцы! – скомканно поправляется он. – Впредь готовим отдельную конфигурацию для больничных опытов.

Как и договаривались, я сделал несколько конфигураций, отретушировал мелкие детали и исправил пару багов, не переставая удивляться, как они не всплыли на эксперименте. Уцелевшая половина результатов оказалась вполне удовлетворительна, а новые сенсоры проявили себя в лучшем виде, превзойдя наши весьма умеренные ожидания, и, в целом, несмотря на досадную оплошность, перспективы вырисовывались очень даже многообещающие.

Всё постепенно приходило в норму. Покончив с эквизишн кодом, я вернулся к алгоритму, посмеиваясь над Тимом Чи, продолжавшем планировать, раздувая щёки и разводя канитель вокруг своего игрушечного проекта, который я забацал практически за сутки.

В пятницу нам с Ирой встретиться не удалось. Пока она управилась с делами по дому, пока уложила Алекса, – было уже поздно. Я работал и, увлёкшись, засиделся до утра, а затем, почти не спавши, отправился в автосервис. За последние месяцы Challenger порядком обтрепался и требовал капитального ремонта. Он был моим ровесником – восемьдесят второго года выпуска. Я разжился им ещё в студенчестве, не только потому, что мне нравился гордый изгиб линий и скрытая за ним сила, – само название совпадало с моим тогдашним прозвищем.