Кэтрин Хьюз - Письмо

В этой мрачной атмосфере они отправились по манчестерским магазинам за детской коляской. Тина несколько недель уговаривала Рика пойти вместе с ней. Ей хотелось, чтобы они выбрали коляску вместе, и он наконец согласился. Он крепко держал ее за руку, расчищая путь среди многолюдной толпы. Молодой человек, шедший им навстречу, случайно задел Тину, и она споткнулась. Рик подхватил ее под локоть и развернулся к прохожему.

— Эй, парень, смотри, куда идешь.

Незнакомец заметил выпирающий живот Тины и начал рассыпаться в извинениях.

— Простите, ради бога, — сказал он, осторожно дотронувшись до ее плеча. — Вы в порядке?

Рик тотчас отпустил руку Тины и схватил мужчину за грудки.

— Не смей прикасаться к моей жене. Не видишь — она беременна? Ты ей не интересен. Только я могу прикасаться к ней, ясно тебе?

Незнакомец послушно поднял ладони вверх.

— Спокойно, рыцарь. Я ничего такого и не имел в виду. Извини, что задел твою жену — вот и все.

Рик хмыкнул и пихнул его к стене.

Тина съежилась, стараясь затеряться в собравшейся толпе. Рик нашел ее и схватил за руку.

— Пошли, солнышко.

Он обернулся к любопытным зевакам.

— Чего уставились? Спектакль окончен, валите отсюда, — крикнул он и быстро зашагал прочь, таща Тину за собой.

— Господи, Рик, что это было?

— Не говори, что не заметила. Этот клоун втюрился в тебя. Ты на девятом месяце, а он стоит и просто пожирает тебя глазами — фу, мерзость какая!

Тина вздохнула. Рик был убежден, что любой мужчина, который встречался ей на пути, хотел затащить ее в постель. Отчасти ей было приятно, что он так защищает ее. Это говорило о том, как сильно он ее любит. Рик тяжело сопел, задыхаясь от собственного гнева и быстрого шага. Тине приходилось бежать, чтобы поспеть за ним.

— Нет, так не годится, — сказал он, наконец остановившись и сделав глубокий вдох. — Я не могу сейчас ходить по магазинам, я слишком заведен.

— Рик, пожалуйста, не порть все. Я ждала этого целую вечность.

Он указал на паб через дорогу.

— Почему бы нам не заскочить перехватить чего-нибудь и выпить по стаканчику?

Тина колебалась. Она знала, что это плохая идея, но ей страшно хотелось купить коляску сегодня. Они пообедают, посидят немного вдвоем, и, может, он немного остынет.

— Ну, хорошо, только ненадолго.

Он оживился и снова взял ее за руку.

— Чудно, тогда пошли.

Он махнул напрямик через дорогу, умело лавируя среди машин и таща за собой Тину.

Вечером Рик лежал на диване в отвратительном настроении. Свет опять отключили, и они сидели в тишине в окружении свечей. Стоит ли говорить, что обед в пабе действительно оказался не самой удачной идеей. После нескольких пинт Тине удалось вытащить его обратно на улицу, но он пришел в воинствующее расположение духа и совершенно не собирался ходить за колясками. Тогда Тина предложила сесть на автобус и вернуться домой, на что Рик с радостью согласился, но прежде решил купить кое-что для себя. Новое приобретение теперь стояло в коробке посреди гостиной, абсолютно нелепое и бесполезное.

— Чертовы крысы! Да кем они себя возомнили! Отрубать электричество!

— Я уверена, если бы они знали, что ты собираешься купить сегодня цветной телевизор, они бы сделали исключение.

Тину трясло от бешенства. Цветной телевизор, что за блажь! Что было не так с их старым черно-белым телевизором? Деньги, предназначенные на покупку коляски, были истрачены. Она знала, что какая-то сумма еще оставалась со скачек, но Рик спрятал ее так, чтобы она не могла найти. Она вздохнула и с трудом поднялась на ноги.

— Будешь чаю?

Рик в недоумении покосился на нее:

— Ты пытаешься острить?

Тина поняла свою оплошность и села обратно.

— Забыла.

— Мы сидим тут в потемках, и ты забыла, что выключили свет?

— Хватит, Рик, забудь. Я сейчас совершенно не хочу с тобой спорить.

Он бочком подсел к ней поближе и прошептал на ухо:

— А знаешь, чего я сейчас хочу?

Сердце Тины екнуло.

— Рик, пожалуйста. Посмотри на меня — я огромная.

Он сунул руку ей под рубашку и неуклюже обхватил грудь.

— А эти какие огромные.

Он потерся носом о ее шею и больно укусил за ухо. Она обернулась к нему, протестуя, но он прижался ртом к ее губам и раздвинул их языком. Тина заставила себя расслабиться, боясь навлечь его гнев, и покорно замерла, стараясь не дергаться, когда он навалился на нее всем своим весом.

На следующий день дали электричество, и Рик распаковал телевизор. Он включил его, и картинки на экране запестрели калейдоскопом красок. От всех людей исходило какое-то оранжевое свечение, и Тина подумала, что на старом черно-белом экране все выглядело куда естественнее. Рик, однако, был в восторге и принялся играть с кнопочками, настраивая контрастность и яркость, пока не был полностью удовлетворен изображением.

Он сделал шаг назад и с восхищением окинул взглядом новую игрушку.

— Только посмотри на это, — объявил он. — Вот это четкость! Теперь будет лететь пыль в глаза, когда включат вестерн!

Он сам посмеялся над своей шуткой и продолжил щелкать кнопкой, переключая между тремя каналами.

— Не кинешь программу, солнышко?

Тина взяла в руки воскресный выпуск “Радио Таймс”, суливший потрясающую праздничную программу. “Моркам и Уайс: черно-белое шоу менестрелей”. Тина оценила иронию судьбы — это было именно то, что нужно, с их новым цветным телевизором. Она швырнула журнал по полу, и Рик подобрал его, не обращая ни малейшего внимания на ее плохое настроение.

— Когда мы сможем пойти за коляской? — отважилась спросить она.

— Тебе все неймется! Давай посидим и насладимся новым телеком. Сходим на следующей неделе.

Она погладила живот.

— К тому времени ребенок уже может родиться.

Рик отложил “Радио Таймс” и пару мгновений с серьезным видом обдумывал ее слова.

— Черт подери! А ведь ты права. Так что давай наслаждаться жизнью, пока еще есть время. Не нальешь чего-нибудь выпить?

Пару дней спустя, когда Тина сидела в благотворительном магазине, как обычно заглянул Грэм.

— Когда ты уже бросишь эту лавку? Ты же на сносях уже — родишь со дня на день.

— Доброе утро, Грэм. К концу месяца, — ответила Тина. — Не могу дождаться.

Она посмотрела на потертую коляску, стоявшую в углу магазина. Ее отдали пару недель назад, и тогда Тина мысленно посочувствовала несчастной матери, которой, за неимением денег на новую, придется купить эту развалюху. Теперь же она смирилась с мыслью, что в эту древнюю, закаленную в боях таратайку ей придется самой положить своего любимого и долгожданного малыша. Она начала вынимать из нее книги, наваленные внутрь. Грэм поспешно подошел к ней.

— Так, давай-ка я помогу тебе.