Лайза Джуэлл - Третья жена

Мужчины проболтали с ними добрый час. Это было безвредно, глупо, никуда не вело. Они обменялись номерами телефонов, причем Майя тут же потеряла полученную бумажку с каракулями.

– Что ж, – подытожила Сара с горящим от вдохновения лицом, – теперь, полагаю, тебе положено топать домой как хорошей замужней девочке.

Дело было в 23.30. Последние два часа пролетели, как двадцать минут. Майя отрицательно покачала головой.

– И не подумаю! Время еще детское. Как насчет рюмочки на дорожку?

И они остались еще на час, каждая выпила еще по бокалу вина, лишнему для обеих. В результате они сильно набрались, и когда Сара, чуть не упершись лбом в лоб Майи, спросила: «Признавайся, ты действительно счастлива? По-настоящему? Чур не увиливать!» – Майя взяла и выпалила:

– Нисколечки. На самом деле мне хреново.

– Так я и знала! – сказала Сара, излишне сильно хлопнув ладонью по столу. – Я знала, что ты несчастна. В чем дело? Расскажешь мне?

– Ты была права, права с самого начала, Сара. Все они меня ненавидят. Вся семейка. А я так стараюсь! Все делаю правильно, но этого мало. Эдриан с меня пылинки сдувает. Такой добряк, такой миляга, но куда ему? Он воображает, что все счастливы, – как же, сам-то он счастлив! А еще… – Майя замялась. Она уже была готова рассказать Саре про письма, но даже бутылка белого вина и два сильных коктейля не развязали ей язык. Майя поняла, что никогда никому про это не расскажет. – Все это цветочки, Сара. – Она прикусила губу, нервно глянула на подругу. – Мне кажется, я полюбила другого.

Сара закрыла ладонью рот.

– Господи! Кого еще?

– Его сына. Сына Эдриана.

– Заносчивого дылду, которому надо еще сопли подобрать?

– В него самого.

– Майя, он еще ребенок!

– Не совсем, ему уже двадцать два года.

– Двадцать два? Час от часу не легче!

– Никакой он не заносчивый, это только так кажется. На самом деле он очень мягкосердечный дурачок.

Сара скептически посмотрела на нее.

– Вы уже…

– Нет, ты что! Поцеловались, и все.

– И что?

– Не знаю. У него есть девушка. Я замужем за его отцом. Он моложе меня на десять лет. Смехота!

– Не то слово.

– Сара, сейчас я серьезно. Что бы ни случилось, обещай, что никогда никому не расскажешь того, что я тебе сейчас рассказала. Хорошо? Обещаешь?

– Можешь не сомневаться. Рта не открою. Лучше скажи, что ты собираешься со всем этим делать?

– Ничего. Ничего я не собираюсь делать. Буду дергаться, как рыба на крючке, пока вконец не вымотаюсь.

…Майя вернулась домой в час ночи. Эдриан не спал, ждал ее, сидя в аккуратном круге света от гибкой настольной лампы, перед ним лежали чертежи, у локтя стояла чашка зеленого чая, рядом лежал открытый ноутбук.

– Ты только посмотри на себя! – добродушно сказал Эдриан. – Это же надо так набраться!

Майя улыбнулась, закинула руки ему на шею. Милый, милый Эдриан!

– Спокойной ночи?

Майя сбросила туфли и оставила их на полу в гостиной; схватила кошку, поднесла ее к лицу, с наслаждением вдыхая запах чистой шерсти.

– Было чудесно… – пролепетала Майя.

– Я вижу. – Он смотрел на нее с любовью. – Как Сара?

– Хочет еще пару лет поработать, а потом переучиться на школьную мымру.

– Вот это да! – Эдриан приподнял бровь. – Неожиданное развитие событий.

– А у меня месячные, – объявила Майя.

Она видела, что он соображает, какое выражение придать лицу. Выбрал сочувственное. Ошибочка! Ей хотелось, чтобы он выглядел уничтоженным.

– Милая… – проговорил он. – Как жаль!

– Как мы поступим? – спросила она более драматичным тоном, чем собиралась. – Как мы поступим, если не сможем завести ребенка?

– Сможем, никуда не денемся.

– Нет, – твердо возразила она. – Это очень вряд ли. Я еще ни разу в жизни не беременела, хотя сознательно рисковала. Очень может быть, что со мной что-то не то.

– В таком случае, – Эдриан снял очки и потер переносицу, – надо постараться выяснить. Используем все возможности.

– Ты действительно этого хочешь? Я хочу сказать, ты действительно хочешь еще одного ребенка? Так сильно, что готов на лечение от бесплодия? Потратить тысячи фунтов? При том, что все может оказаться напрасно? А вдруг я забеременею, что тогда? Как это будет? Тогда уже не придется нежиться в постели по выходным, потому что младенцы…

– Это почему же? – перебил ее Эдриан.

– А где они будут спать? Здесь для них совсем нет места. А как будут себя чувствовать остальные, когда их потеснит новый кронпринц или принцесса? Вот я и подумала… – Она выдержала паузу. – Может, это не такая уж удачная идея? Может, если не получится родить, то нам надо отнестись к этому по-философски?

Эдриан выключил настольную лампу, сел рядом с Майей на диван, крепко обнял, стал смотреть на нее своим проникновенным взглядом: мол, я весь внимание, я превратился в слух. Глядя в его ласковые карие глаза, на его добрую физиономию, она вдруг с опустошающей силой, пронзительно поняла, что больше его не любит. Майя ахнула – так, чтобы он не услышал. Он болтал что-то вроде «давай подождем, как ты будешь себя чувствовать через месяц-другой, мы можем возвращаться к этому разговору, когда тебе понадобится, при необходимости мы найдем способ», а она молча кивала и пыталась урезонить себя: «Я просто выпила, это просто гормоны, просто чертовы письма сводят меня с ума». Но чем больше она с собой боролась, тем яснее становилась для нее истина.

Все кончено.

Она не хочет ребенка от этого человека, не хочет, чтобы ко всей куче его багажа, и так готовой обрушиться, добавился лишний чемодан. Не хочет больше жить здесь, в этом гостевом доме для чужих детей; не хочет больше служить причиной для новых тревог, новых реорганизаций; не хочет шепота у себя за спиной, не желает, чтобы ее прическу и ее рождественский пудинг обсуждала толпа самозваных критиков; не желает сидеть на заднем сиденье машины!

Эдриан говорил, а Майя крутила на пальце обручальное кольцо, все больше осваиваясь с новым чувством и ощущая мощный прилив адреналина. Потом взяла руку Эдриана в свою, посмотрела на него и сказала с уверенностью, оказавшейся для нее самой полной неожиданностью:

– Знаешь что? На самом деле нам, думаю, лучше прекратить попытки завести ребенка, Эдриан. Потому что… – Она излишне сильно сжала ему руку. – Я больше не уверена насчет нас с тобой. Не уверена, что это то, что надо.

Последовавшее за этим заявлением молчание длилось тысячелетия, бесконечно звенело в межгалактической пустоте. Оно проникло во все уголки вселенной, обмоталось вокруг каждого дюйма всего сущего во веки веков.

Снаружи проехала одинокая машина, скользнув по ним фарами и высветив немой ужас у Эдриана в глазах. Молчание продолжилось, и Майя уже не была уверена, что произнесла такое вслух.