Естественный обмен

Но у Жени, очевидно, были другие планы, потому как она, устав предлагать пойти позавтракать или, хотя бы, учитывая время, пообедать, бросилась стаскивать с Кати столь обожаемое и любимое сейчас одеяло.

— Ну пойдём же! Уже всё остыло! С добрым утром! Собирайся, а то обязательно куда-нибудь опоздаем!

— Куда?! — ткань хоть и жалобно затрещала, но одеяло вернулось к своей хозяйке.

— Ка-а-ать, ну? Неужели ты хочешь все выходные провести в кровати? — Женя предприняла попытку украсть подушку, но вместо этого лишь оказалась безжалостно пойманной и закутанной в то же самое одеяло.

— Я считаю, что мысль провести всё это время в кровати будет самой лучшей моей идеей за всю жизнь! — уже проснувшись и вполне осознанно ласково проговорила Катя, целуя любимую, не давай ей и шанса что-либо сказать в защиту идеи выбраться из дома. Впрочем, Женя была уже совсем не против оставить пока эту мысль…

— Я всё-таки за то, чтобы куда-нибудь выбраться… — Женя уютно пристроила голову на Катином плече, мечтательно глядя на солнце за окном, уже приобретающее рыжеватый вечерний оттенок, да наслаждалась тем, как нежно и немного лениво Катя гладила её волосы, щекотала за ушком, а иногда мягко и немного дразняще проводила по шее…

— И куда ты хотела меня вытащить сегодня?

— На речку можно выбраться, шашлыки сделать, посидеть у костра. Марине позвонить, да и Костю давно не видели, он с той недели всё звонит и предлагает устроить хороший праздник на выходных, вспомнить студенческое время…

Катя задумчиво присоединилась к ленивому разглядыванию пейзажа за окном — мысли текли сумбурно и как-то рывками:

«Выбраться отсюда куда-нибудь… надо. Сменить обстановку. Боюсь, что мы обе устали. Ссоримся часто. С работой не ладится, друзей забыли, да и почему-то к ним сейчас совсем не хочется».

— Понимаешь, — Женя тем временем продолжила говорить, — мне всё равно куда. С тобой хочу! Не хочу вспоминать ни про маму с её вечными уговорами вернуться к нормальной жизни, ни про то, что ремонт в ванной не доделан, ни про работу…

— Кстати, что на работе-то вчера такого случилось, что ты вся издёрганная пришла?

— Да начальник, — неохотно решила всё-таки рассказать, — он из-за Жанны совсем с ума сошёл, влюбился, причём так, что вообще голову потерял. Жить без неё не может, готов что угодно ради неё сделать, а Жанне плевать — не нужен он ей, а ситуацией всё равно подло пользуется. Крутит им, выбивает себе проекты повыгодней. Многие недовольны, Димка вообще по собственному ушёл — хороший парень, кстати, мы с ним дружили. Сказал, что если начальник не делом занимается, а только свои проблемы в личной жизни пытается безрезультатно разрешить, то предприятию точно скоро придёт конец.

— М-м-м, кажется, ты что-то уже об этом говорила, — Катя припомнила точнее. — Вроде, так уже месяц с лишним?

— Ну да, только ситуация с каждым днём всё хуже… Я боюсь, как бы Димкины предсказания не оправдались. Да ещё и Люба лишних нервов добавляет, не могу быть безучастной, жалко мне её…

— Хм?

Женя нахмурилась, припоминания, как вновь вчера пыталась вразумить свою подругу по работе:

— Она пьёт. И пьёт по-страшному. Приходит почти всегда бледная, с кругами под глазами, и ведь даже работает, но как-то на автомате… Я просто не знаю, как помочь. Уже даже в офисе — вчера с утра завалилась, видимо, всё ещё пьяная, или с похмелья, достала в обед втихаря из стола бутылку… Тут уж я на неё разозлилась, наорала сгоряча, она остановилась, но, сама понимаешь, что не надолго — вечером она опять пьяная с работы уходила. А в чём дело, она так и не признаётся, такой уж человек — всегда держит все проблемы в себе…

— Послушай, а что тебя держит? Может, прямо сейчас и уйдёшь с этой работы? — Катя обеспокоено сжала плечо любимой.

— Не могу. Я была там чуть ли не с самого начала. Если я уйду, то, считай, перечеркну четыре года жизни, мне работа нравится, к тому же, — она, словно отталкивая злые воспоминания, попыталась засмеяться, — всё не так плохо! Это просто временная депрессия у людей, бывают ведь и весной обострения! Люди устали, нервничают, переживают, но скоро придут в себя после зимы, и всё будет снова хорошо…

— Как скажешь… — разбуженной горькими словами душе вдруг вспомнился родной город, залитый робким весенним солнцем, набережная, любимое кафе, улицы, скрипящие качели в родном дворе. — Жень, а как насчёт того, чтобы навестить Питер? У меня с того года две недели отпуска остались, так и не отгуляла до конца…

На мгновение Кате показалось, что ответ будет твёрдое «нет» — обязательно найдутся какие-либо вполне логичные причины не ехать, Жене надо будет брать за свой счёт, а предложение нелепое и необдуманное, и она даже мысленно успела согласиться с этим голосом разума…

— Поехали! — а потом, наконец-то искренне улыбнувшись, Женя с каким-то странным предвкушением счастливо добавила:

— Поехали! Я не против! Даже надо! А то ещё тоже вместе со всеми с ума сойду…

****

Уже на следующей неделе посетители многолюдного московского вокзала имели удовольствие наблюдать, как две молодые женщины, радостно подшучивая друг над другом, шли с огромными дорожными сумками, под завязку забитыми только самыми необходимыми вещами. Начало дня казалось абсолютно удачным, удивительным и прекрасным, душу грело новое чувство чего-то необычного, яркого, светлого. Улыбки сами собой появлялись на лицах, а настроение было настолько хорошим, что даже толчея на перроне не могла ему помешать.

Купе показалось уютным и долгожданным, и даже в стоящем поезде уже тянуло хорошо устроиться и без лишних мыслей смотреть в окно…

По громкой связи объявили, что заканчивается посадка — все заторопились, принялись обниматься и говорить друг другу тёплые слова, договариваться о следующих встречах, плакать от нахлынувших чувств и махать руками на прощание.

Женя, предпочитая всё же отдохнуть от вокзальной суеты, осталась в купе, а Катя стояла на перроне, докуривая сигарету, витая мыслями где-то совсем далеко. Она смотрела на дым, лениво растворяющийся в воздухе, щурила глаза от яркого солнца, и весенний ветерок трепал волосы, забирался за распахнутый ворот любимого пальто, пьянил душу, переполняя тело ощущением неясной свободы. Так легко не было уже давно.

— Скоро уже отправляемся! — проводница приглашающе указала на дверь вагона, Катя кивнула, ловким щелчком отправила окурок в ближайшую урну, удивившись самой себе, и запрыгнула на высокую ступеньку.

На мгновение оглянувшись, она увидела, как из прибывшего на соседнюю платформу поезда вышла молодая девушка, закинула на хрупкое плечо сумку и, широко улыбнувшись, громко крикнула: