Гийом Мюссо - Спаси меня

— Что именно?

— Странный блеск, какой бывает у наркоманов.

Грейс подробно рассказала все обстоятельства случайной встречи с Джоди. Сэм невольно почувствовал волнение.

— Почему вы не попытались с ней поговорить? — спросил он.

Грейс вздохнула.

— Гэллоуэй, я мертва. Я думала, у вас было достаточно времени, чтобы это понять.

— Для мертвой вы в неплохой форме, — сказал Сэм, рассматривая промытую ссадину на лбу Грейс. — Это нужно зашить.

Пока он готовил инструменты, Грейс продолжала:

— Помогите мне найти Джоди. И поговорите с ней.

— И что я ей скажу?

— Вы найдете нужные слова. Я вам доверяю.

— Почему я?

— Ей нужна помощь, а вы врач. И еще…

— Да?

— У меня нет никого, кроме вас. Для всех остальных я мертва и должна остаться мертвой. Я не могу вторгаться в жизнь других людей.

Она подняла на него глаза. В них Сэм увидел надежду. И страх услышать отказ. На несколько мгновений женщина одержала верх над полицейским. Сэма тронула эта борьба силы и слабости.

Но Грейс быстро вернулась к своей обычной манере разговаривать.

— Эй, осторожней там! — вскрикнула она, подскакивая. — Вы что, нарочно?

— Конечно, мне нравится видеть ваши мучения.

— Прекрасно. Я рада, что доставила вам это маленькое удовольствие. А теперь я жду ответа. Вы поможете мне или нет?

Избегая прямого ответа, Сэм снова спросил:

— Где живет ваша дочь?

— Если бы я это знала, я могла бы обойтись без вас.

— Но вы же работаете в полиции, — заметил он. — А я всего лишь врач.

Грейс ничего не ответила. Сэм задумался, потом сказал:

— Я думаю, чтобы разыскать Джоди, нам придется обратиться к одному человеку…

Грейс нахмурилась. Сэм вытащил из бумажника визитную карточку, которую дал ему Рутелли. Грейс резко ответила:

— Ну уж нет! Марка мы в это вмешивать не будем!

— Послушайте, вы сказали, что у Джоди на руке остались наручники. Это обязательно кто-то заметит. И возможно, сообщит в полицию. Рутелли будет знать об этом…

— Необязательно. Вы же знаете, что его понизили в должности.

Сэм настаивал:

— Если мы расскажем ему, я уверен, что он сможет нам помочь. Он же был отличным копом, так?

— Он был лучшим, — не раздумывая, сказала Грейс.

— Тогда позвольте мне позвонить ему. Это не помешает нам самим что-то предпринять.

Грейс все еще сомневалась. Сэм продолжал:

— Костелло, он безумно вас любит. Но я думаю, вы это и сами знаете.

Грейс опять ничего не ответила, но в ее глазах что-то блеснуло. Не слезы. Грусть, воспоминания, сожаление.

Сэм сказал:

— Когда вы умерли, Рутелли потерял что-то важное.

— Вы думаете, я этого не знаю? Не стоить сыпать соль на рану и играть на моем чувстве вины. Хочу вам напомнить, что меня убили. Я не выбирала такой судьбы.

Сэм с сочувствием смотрел на нее. Возможно, у них было гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд. Если бы они встретились при других обстоятельствах, то могли бы стать друзьями.

И он спросил:

— Грейс, вы знаете, кто вас убил?

Вопрос повис в воздухе. Они все еще молчали, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Джанис Фриман с пациентом.

— Я думала, кабинет свободен…

— Я уже закончил, — ответил Сэм. — Мне нужен сегодня свободный день.

— Даже не думайте, — возразила Джанис. — Приемный покой переполнен, и должна вам напомнить: вы уже брали полдня не далее как вчера.

— Я два года работал без выходных!

— Вот и прекрасно. Продолжайте в том же духе.

— Но это очень важно! — настаивал Сэм.

— Гэллоуэй, я сказала: нет. Моя служба должна работать бесперебойно.

Грейс начала терять терпение. Она всегда была сторонником резких решений, поэтому она встала и в упор посмотрела на главу службы скорой помощи.

— Полиция Нью-Йорка. Мы ведем сложное расследование. Нам необходима помощь доктора Гэллоуэя.

Джоди спустилась на платформу метро в Южном Бронксе. Губы у нее дрожали, лоб пылал. Она чувствовала ужасную слабость и решила отправиться прямо к Сирусу, хотя и понимала, что этого лучше не делать. У нее не было денег, значит, он снова начнет приставать. Но когда у тебя ломка, ты уже себе не принадлежишь. Ты во власти внутреннего демона, который пожирает тебя изнутри и мучает, не давая ни минуты передышки. Сила воли и голос разума тут бессильны.

Джоди пересекла двор между обшарпанными домами, срезала путь через пустырь, окруженный колючей проволокой. Несколько лет назад некоторые кварталы были обновлены на деньги, пожертвованные общественными фондами, но Хайд Пирс перемены не затронули. В телерепортажах обычно упирали на то, какая творческая атмосфера тут царит, и рассказывали о том, как местные жители стараются облагородить квартал собственными силами.

Это означало, что Южный Бронкс по-прежнему остается одним из беднейших районов города. Люди селились здесь не по своей воле, и это место никто не стал бы рекомендовать для прогулок.

Словно на поводу у какой-то злой силы, Джоди пришла к дому, где жил Сирус. На фасаде было мрачное граффити, изображавшее заключенного за решеткой, который провожал взглядом улетающего голубя. Внизу было написано: «Ад — это когда надежды больше нет». Отличный девиз, который никому не мешал употреблять наркотики.

Поднимаясь по лестнице, Джоди встретила одну из клиенток Сируса — бледную, почти прозрачную тень с кожей, покрытой язвами. Когда-то она была молодой женщиной, но уже давно перестала быть похожа на человека.

«Ты еще можешь уйти», — шептал голос в голове Джоди. Голос был отвратителен, он гнусно хихикал, издевался над ее мучениями и безволием. Чувство вины и угрызения совести шли в комплекте с наркотиками.

«Страшно, да? — говорил голос. — Я знаю, тебе страшно».

Джоди старалась не слушать его. Она поднималась по ступенькам, как робот, запретив себе думать. У нее больше не было сил бороться. Ей было холодно. Так холодно, что хотелось накрыться одеялом и заснуть навсегда.

Но голос не умолкал: «Ты просто рабыня, ты знаешь это? Просто грязная наркоманка».

Джоди подошла к квартире Сируса. Его дверь дрожала от оглушительной музыки.

«Тебе кажется, что ты уже достаточно страдала, да?

Но если ты откроешь эту дверь, то еще на шаг приблизишься к бездне».

Джоди замерла, пытаясь поверить, что пока властна над своей судьбой.

«Давай входи, — продолжал голос. — Но будет еще хуже. Гораздо хуже, уж поверь».

Джоди хотела нажать кнопку звонка, чтобы прекратить свои мучения. Ее ноги дрожали, и, собравшись с силами, она стала стучать в дверь кулаком.

— Сирус, открой, это я!

Раздался щелчок замка, дверь распахнулась, и Джоди втянуло внутрь, как в пропасть.

Сэм и Грейс поднимались по улице, которая шла вдоль больницы. Сэм говорил с Рутелли по мобильному телефону. Он хотел узнать, не получал ли тот известий о Джоди.