Эптон Синклер - Нефть!

Таким образом, была построена изгородь из колючей проволоки, высотой в восемь футов, и Берти иронически заметила, что это теперь создаст еще другое место, где Бэнни и "его Руфь" могут выращивать розы.

Отец остановил Берти, заметив, что рабочие — не преступники. Большинство из них добрые парни и хорошие американцы, и, конечно, немцы ни при чем тут. Волнения были, но их вызвали агитаторы. Но все это не переубедило Берти, потому что "старый любимец Бэнни" Поль был, в сущности, всегда самым худшим из этих агитаторов, и Берти думала, что отец не должен теперь спать в своей одинокой хижине на промыслах, и пусть Аткинсы не готовят для него обед; она слышала страшные рассказы о некоторых рабочих ресторанах, где во время стачки некоторым подсыпали яд в суп. Когда отец и Бэнни расхохотались в ответ, она сказала, что, разумеется, она не думает, будто Поль или Руфь способны на такой поступок, но у них есть помощники, которые готовят и для стачечников и для отца в одно и то же время. И вообще отец должен быть подальше от них, потому что они покинули его во время тяжелого кризиса.

Бэнни заявил по этому поводу, что Руфь всегда была верной и сердечной девушкой, и на это его сестра сказала небрежно: о да, без сомнения, она знает о преклонении Бэнни перед этой "чудесной" мисс Руфью. Как только она приехала на нефтяной участок, она услышала, что он влюблен в Руфь. Или это, может быть, Мели, или как там зовут другую?

Бэнни вскочил и вышел из комнаты. Бэнни нисколько не был влюблен ни в Руфь, ни в Мели, но ему было ненавистно презрение сестры к рабочим и ее откровенная классовая ненависть. А в то же время он вспоминал, что в своем собственном кругу Берти была добра, великодушна, а иногда нежна и сердечна; она была верна своим друзьям, помогала им в тревогах, часто поддерживала их в затруднениях. Вы понимаете, для Берти были близки эти люди, она их знала, они все были богаты, и она их считала равными себе и охотно входила в их жизнь. Но нефтяных рабочих Берти не знала; они для нее были низшими существами, созданными для добывания денег на ее удовольствия, обязанными ей подчиняться, работать на нее, потому что им платили.

Но что такое была Берти? И почему нефтяные рабочие должны были заботиться о ней? Она была красивой и блестящей молодой особой, которая знала, как истратить большую сумму денег во время ужина в элегантном отеле в компании других молодых особ, обладающих такими же способностями. Она состязалась в этом с ними и говорила только о том, что они сказали, что они сделали и что они приобрели. Берти редко утруждала себя каким-нибудь занятием, хотя ложилась спать очень часто на заре и редко вставала до ленча, разве только тогда, когда у нее были утренние визиты. Для чего иметь деньги, если у вас не будет уменья тратить их? Это было миросозерцание, которое Берти хотела привить и своему младшему брату. И тетка Эмма вторила ей. А теперь явилась Эвника Хойт, которая остановила свой выбор на Бэнни, и это было самое могущественное влияние из всех. "Пользуйся молодостью! — кричал каждый. — Для чего нам возлагать на свои плечи тяжесть всего мира? И главное, не беритесь за то, чего вы не можете переделать, и не ломайте себе голову над всевозможными жизненными противоречиями…"

Подводные германские лодки среди многих других потопили один американский пароход. И Америка решила принять участие в войне. Конгресс был созван, и вся страна приготовлялась к военным действиям. В местных газетах целые страницы наполнялись телеграммами из Вашингтона, Нью-Йорка и из европейских столиц. И потому неудивительно, что известия о стачке в Парадизе терялись среди этих важных телеграмм. Изредка вы могли увидеть несколько строчек, где говорилось о стачке, погребенной где-то там, на последней странице. Три стачечника были арестованы по обвинению в нанесении побоев штрейк-брехеру темной ночью. Предприниматели заявили после этого, что стачечники пытались поджечь постройки на участках и что германские агенты работают вместе с агитаторами среди рабочих. Действительно, у рабочих только и была эта забота, если мы вспомним, что три тысячи человек с женами и детьми вели отчаянную борьбу с голодом!

Отец, разумеется, получал ежедневные отчеты о том, что происходило, и, таким образом, у Бэнни тоже были сведения. Понемногу предприниматели набрали рабочих, платя им повышенную плату и привозя их на участки из разных концов штата. Среди них было мало опытных, квалифицированных рабочих, и потому во время работ происходило много несчастных случаев. Тем не менее, значительное число скважин снова разрабатывалось. Было два-три случая, когда приступали и к новому бурению. Но на участке Россов все бездействовало. И Бэнни не мог не заметить, что отца все более раздражало такое положение. Ежедневно он терял целое состояние. И в то же время портились его отношения с его товарищами-предпринимателями, которые думали, что он или потерял разум, или изменил их общему делу.

Разумеется, "Великая пятерка" была очень рада видеть, как один из "независимых" сам перерезает себе горло. Но они разыгрывали негодование, распространяли разные слухи и вели пропаганду против своего соперника, преувеличивая то беспокойство, которое он вызывал своим поведением.

Бэнни видел все это; в него тоже проникал яд сплетен, которые приносили домой тетя Эмма из клубов и Берти с танцевальных вечеров и обедов, но затем он думал о рабочих, жалостно цеплявшихся за надежду на лучшую жизнь, и его сердце разрывалось пополам. Только одно могло оправдать положение, занятое отцом: это — победа рабочих в их борьбе; они должны победить, должны победить! Бэнни испытывал теперь то же, что чувствовал иногда, когда сидел и наблюдал за футбольной игрой и кричал до хрипоты, стараясь ободрить свою партию. У него было страстное желание прыгнуть на арену и помочь в критическую минуту, но, увы, правила игры запрещали такое вмешательство.

На участке Росса произошли новые столкновения рабочих с охраной, и отец отправился туда, а вместе с ним и Бэнни, на конец недели. Теперь была весна, холмы зазеленели, фруктовые деревья цвели. Как красиво, как чудесно красиво! Но человеческие существа были жалки и несчастны; жестоко страдали многие миллионы из них, и почему они не могут научиться быть счастливыми в этом мире? Весна цвела во всей стране, а повсюду шли приготовления к войне. Формировались огромные армии: готовились убивать людей другой страны. Это был путь к счастью. Все говорили это, а Бэнни в глубине тайного уголка своей души не переставал мечтать о таком мире, где люди не калечили бы и не убивали бы друг друга и не разрушали бы не только счастья других, но и своего собственного. Отец и Бэнни приехали в Парадиз, и странно было видеть там праздных людей, разгуливающих по улицам, и вооруженную охрану около всех нефтяных участков. Иногда какой-нибудь оратор произносил речь на свободном местечке, и толпа слушала его. Это было счастливое время для всех желающих поучать своих близких чему-нибудь: путешествующие евангелисты и распространители патентованных медицинских средств и социалистические ораторы — все находили себе слушателей.