Питер Хёг - Тишина

Каспер узнал звук открытого окна на другом конце провода. Это был звук Глострупа. Он встал и заглянул через Сонино плечо. Управление по социальным вопросам и здравоохранению находилось в здании администрации амта в Глострупе.

— Десять номеров! — воскликнула Соня.

— Четырнадцать тысяч детей живут в различных заведениях. А еще я дам вам полный список всех школ-интернатов, ведь они находятся в подчинении разных муниципалитетов, и их трудно найти.

В течение четверти часа Соня листала справочники, звонила, записывала. Каспер замер. Наконец она повесила трубку. Отодвинула телефоны.

— Восемьсот детей. Живущих в двух интернатах, восемнадцати приемных семьях, трех школах-интернатах и детской больнице. И нигде нет Клары-Марии.

— А может, это какой-то неизвестный нам тип учреждения? И оно числится в какой-то другой рубрике?

Она позвонила в администрацию амта. Поговорила с женщиной. Повесила трубку.

— Все частные учреждения получают дотацию от амта или, во всяком случае, находятся под надзором амта. Поэтому в амте есть их список. Единственным исключением являются учреждения, которые — особенно после 11 сентября — считаются возможной мишенью для террористов. Информация об их телефонах и адресах — только в полиции. Но она полагает, что в нашем районе таких нет.

Каспер встал. Они сделали все, что могли. Затем он снова сел.

— Попробуй позвонить в полицию.

Соня позвонила, это был номер полицейской префектуры. Ее три раза переключали и наконец соединили с женщиной ее же возраста. В голосе женщины была какая-то тайна, впрочем, у кого ее нет? Она сожалеет, в указанном районе подобных учреждений полицией не зарегистрировано. У нее тоже было открыто окно. Она повесила трубку.

Соня проводила его до двери, кабинет ее был так велик, что путь этот превращался в пешую прогулку. Она отдала ему его почту, одно из писем было в конверте с прозрачным окошком. Он открыл его с некоторым отвращением — подсознательное имеет обыкновение приходить к нам по почте, и зачастую в конверте с окошком. Письмо оказалось от Максимилиана, это был листок формата А4 с именем какой-то женщины и каким-то адресом. Сначала Каспер, ничего не понимая, повертел в руках конверт. На конверте был штамп главпочтамта на улице Бернторфгаде и дата отправки. Потом он сообразил. Максимилиану удалось получить информацию из Центрального реестра транспортных средств. Он надел очки: выписка была из базы данных одной из крупных страховых компаний, теперь она тоже имела доступ в Центральный реестр, а также в базу данных Налогового управления. После снятия ограничений на использование всех крупных реестров в датском национальном самосознании возникла какая-то большая интимность — еще немного, и все мы будем знать все друг о друге.

Максимилиану, должно быть, пришлось съездить на главпочтамт, чтобы Каспер как можно быстрее получил письмо. Он прочитал имя.

— Андреа Финк, — произнес он. — Нам это имя что-нибудь говорит?

Лицо Сони стало безучастным.

— Это имя той женщины, — сказала она. — Из полиции. Мы только что с ней беседовали.

Он отошел назад к столу, сел, надел наушники.

— Наша новая легенда, — сказал он. — Мы женаты. Мир не доверяет одиноким.

Соня набрала номер.

— Это снова я. Мой муж тоже тут со мной у телефона. Клару-Марию мы нигде не нашли.

— И что вы хотите от меня в связи с этим?

Тайна ее была трагичной, в до-миноре, что никак не было связано с детьми, детей у нее не было — перфекционизм ля-минора не смягчился. С возрастом человек включает в себя тональность, лежащую выше на квинтовом круге, — это акустический ответ на то, что мы называем созреванием. Что-то в ней затормозило этот процесс.

— Мы с женой поговорили с ней, — сказал Каспер. — После представления. Она произвела глубокое впечатление на нас обоих. И на наших троих детей.

Соня прикрыла глаза. Среди крупных игроков в покер мало женщин. Какой женщине захочется, вот как сейчас, блефовать, объявляя флеш-рояль. Перед противником, который принимает все за чистую монету. Имея на руках комбинацию, которая жиже бульона из кубиков.

— У нас, — продолжал Каспер, — у всех пяти членов семьи появилась, может быть, совершенно безумная идея — что мы могли бы стать для нее новой семьей.

Сначала в трубке возникло молчание. Он настроился на шум транспорта, доносящийся из открытого окна. Перед окном у нее была какая-то водная поверхность, ближе, чем у полицейской префектуры. Невдалеке от нее машины двигались через какой-то мост, нет, через два моста. Проехала машина с сиреной, перемещение звука согласно эффекту Доплера позволило ему составить представление о длине ближайшего из мостов. Это вполне мог быть Книппельсбро. Женщина откашлялась.

— Наши правила, — сообщила она, — в отношении любых организаций определяются тем, как мы оцениваем возможную опасность. Если речь, например, идет о детях дипломатов, то применяются особые меры предосторожности.

— Я клоун, — сказал он. — Я что, говорю как террорист?

— Я не знаю, как говорят террористы. Известно, что Нерон любил цирк. И Гелиогабал тоже.

— А можно нам к вам заехать? — спросил он. — Чтобы вы смогли в живую оценить нашу благонамеренность?

— Перезвоните мне завтра.

Она повесила трубку.

Он взял лист бумаги, достал ручку. Нарисовал мост Книппельсбро. Мост Лангебро. Королевскую библиотеку, Национальный музей, «Черный бриллиант». [31] Новое здание Королевской библиотеки на острове Слотсхольм. Он поставил крестик рядом с министерским зданием на Кристиане Брюгге. Подвинул листок к Соне.

— Что за здание здесь у полицейских?

В ней стали слышны нотки беспокойства.

— Разведывательное управление полиции, — ответила она. — Большая часть находится напротив полицейского участка Гладсаксе. Но какая-то часть управления — на острове Слотсхольм. Они утверждают планы безопасности цирков. Для гала-представлений. Которые посещают члены королевской семьи и правительства.

Он взял с окна полевой бинокль. Нашел коричневую упаковочную бумагу и скотч и запаковал один из дисков. Соня ни о чем его не спрашивала.

— Поезжай туда без меня, — сказала она. — Я больше не выступаю на манеже.

Он уже направился к выходу, но она встала перед ним.

— У меня есть больше, чем у тебя, — начала объяснять она. — Дети. Дом. Порядок в счетах. Больше любви. Получать удовлетворение от обычной жизни у тебя не очень-то получается. С твоими устремлениями. Поэтому иногда я завидую тебе.

Она обняла его.

Прикосновение не может помочь, мы все равно никогда не будем вместе. Но все-таки…

Он припарковался за зданием Биржи. Как только он вышел из машины, город окружил его звуковой стеной. Никакой гармонии, никаких концентрических волн, никакого акустического центра. Полтора миллиона человек — каждый со своим нескоординированным рефреном.