Питер Хёг - Тишина

— Министерство внутренних дел обещало нам продлить ваш вид на жительство, — продолжал юрист. — И походатайствовать перед Налоговым управлением. Министерство интеграции внесет ваше имя в следующий законопроект о предоставлении гражданства. Фолькетинг принимает решение о гражданстве дважды в год — в июне и в октябре. Уже первого июля мы можем получить для вас датский паспорт. Полюбовное соглашение с Налоговым управлением — к первому сентября. Переговоры с испанскими властями — в течение осени. До Нового года вы возвращаетесь на большую сцену.

Настроение в помещении было пасторальным, светло-зеленым, в фа-мажоре — как в Шестой симфонии Бетховена. Как будто все семейство собралось, чтобы рассказать прадедушке, что его отправляют в дом престарелых, а он отнесся к этому совершенно спокойно.

Каспер посмотрел на Синюю Даму. Ее лицо было непроницаемым.

— А нет ли, — спросил он, — у нас, случайно, записей разговоров с Кларой-Марией?

Женщина из Государственной больницы наклонилась и включила магнитофон.

Какой-либо шум на пленке отсутствовал. Не было слышно никаких гудков. Только легкий скрежет, когда взяли трубку, и женский голос — это была Синяя Дама. Звонил мужчина.

— У нас в гостях Клара-Мария. С ней все в порядке. Она хочет поговорить с вами. Она пробудет здесь примерно неделю. Потом вернется.

Это был голос Каина.

Для обычного слуха стало тихо. Для Каспера — или для его фантазии — кто-то двигался по большой комнате, по ковру. Трубку передали в другую руку.

— Мария. Это я.

Она не сказала «мать». Просто «Мария».

— Со мной все в порядке. Я вернусь через неделю. Не беспокойтесь.

Игуменья сказала что-то, Каспер не расслышал, что именно. Голос ее был невыразительным. Снова заговорил мужчина.

— Вам будут звонить каждые три дня.

Связь прервалась.

Все смотрели на Каспера.

— А следующая запись? — спросил он.

— Да, они звонили еще раз, — сказал юрист. — Как и обещали.

Женщина поменяла пленку и перемотала. На этот раз был слышен звонок. Это значило, что первая запись была сделана с автоответчика Приюта. Потом они поставили «Нагру». В ожидании следующего звонка.

Гудок был немного слабее и медленнее. Звонили с мобильного телефона. Ответила Синяя Дама. Возникла небольшая пауза. Потом появился голос Клары-Марии.

— У меня все нормально. Не беспокойтесь. Я скоро вернусь. Через несколько дней. И Бастиан тоже.

Связь прервалась.

Они посмотрели на Каспера.

— Последний звонок — это fake, [84] Обман, фальшивка (англ.). — сказал он. — Они проигрывают хорошую цифровую запись, наверняка цифровую кассету, перед мобильным телефоном, в машине, которая едет по магистрали. Чтобы нельзя было определить их местонахождение. Это ни о чем не говорит. Нельзя даже сказать, жива ли она.

Светло-зеленый свет в комнате потускнел.

— Дети обладают каким-то провидческим даром, Клара-Мария предсказывала первые толчки. Она нарисовала карту их распространения и отправила ее одному специалисту. Люди, связанные с компанией «Конон», скупили земельные участки в Сити. И планируют, вероятно, некий аукцион.

— Вы работаете в цирке, — заметил юрист. — Вас всегда окружали гадалки и астрологи. Все это чепуха. Никто не может предсказывать будущее.

— Это не обыкновенные дети, — сказал Каспер. — Я встречался с ними. Они прошли совершенно особую подготовку.

Он посмотрел на Синюю Даму. Ее лицо ничего не выражало.

— Вы что-то от меня хотите, — сказал Каспер. — И собрались тут не только для того, чтобы посидеть рядышком. Хотя, конечно, отчасти и ради этого. Вы хотели узнать мое мнение о записях. Но есть что-то еще.

Юрист кивнул.

— Мы хотим попросить вас помалкивать обо всем. И «попросить» — не совсем верное слово. Мы хотим обратить ваше внимание на тот факт, что у вас нет никакого выбора. Сейчас вас увезут. Дело это закрывается. Завтра у вас будет надежный адвокат. Через две недели вы окажетесь на свободе, получив извинения от полиции. И в течение этих двух недель вы не будете отвечать ни на какие вопросы. Это право подозреваемого. И вы им воспользуетесь. Вы будете молчать, закрывшись как устрица. Потому что, если вы поступите иначе, вы потеряете все. Вы больше не вернетесь сюда, больше не увидите детей, вы лишитесь всей юридической и дипломатической поддержки.

Он посмотрел на Каспера и кивнул. Показывая тем самым, что разговор окончен.

— Мы благодарим за помощь, — продолжил он. — От имени Приюта и от имени полиции. И желаем скорейшего выздоровления.

— Я видел этих людей, — сказал Каспер. — Дети не вернутся.

— На сегодня все, — сказал юрист.

Инвалидное кресло немного задержало Каспера. Но недостаточно, чтобы кто-нибудь успел среагировать. До того, как он перегнулся через стол и приподнял старика со стула.

— Мы их больше не увидим, — прошипел он. — Их вывезут из страны. Они — безграничная золотоносная жила. И когда это случится, я доберусь до тебя.

Два трубных ключа, смонтированных на домкратах, обхватили сзади запястья Каспера. Это африканка посадила его назад в кресло.

— Я вам нужен, — произнес он. — Я слышу ее. Я их обоих слышу. Дайте мне дюжину полицейских. Двадцать четыре часа.

Они встали.

— Вам уже за сорок, — заметил юрист. — С возрастом слух ослабевает. В геометрической прогрессии.

— Это правда, — сказал Каспер. — Я уже не могу с уверенностью отличить «Schaffhausen» от других «Grand Complication». Что же там у вас за часы?

Все присутствующие в помещении посмотрели на юриста. Тощие, голые, костлявые запястья выросли из рукавов, из белоснежных манжет. Часов на руках не было.

— В кармане жилета, — уточнил Каспер.

Еще раз ему удалось встать из кресла, прежде чем сестра Глория добралась до него. Одним плавным движением он вытянул часы из кармана юриста и положил их на стол.

Корпус часов был из золота. Во всем остальном они казались ничем не примечательными. Ремешок был коричневым, кожаным.

Каспер перевернул часы. Непримечательность исчезла. Оборотная сторона часов была из сапфирового стекла. Через стекло были видны подробности всего многообразия механизма из золота. Из тысячи пятисот деталей.

— «Il Destriero Scafusia», — констатировал он. — «IWC», Шаффхаузен, Швейцария. Несколько более тяжелый звук, чем у всех остальных «Grand Complication». Из-за золота. Самые дорогие наручные часы в мире. Как насчет христианского смирения?

Черепаха начала краснеть.

— Давайте уже отправим его, — предложила она.

Синяя Дама подняла руку. Это всех остановило.

— Он еще не получил благословения, — заметила она. — Это последняя часть контракта. Я провожу его в церковь. Это займет не более десяти минут.

Она закрыла за ними ворота, во дворике, кроме них, никого не было. Даже находясь в укрытии, он чувствовал, что поднимается ветер. Она помогла ему встать с кресла. Подала костыли. С физической точки зрения он начинал выздоравливать.