Нора Робертс - Трибьют

— Я только хотел сказать, что мне всегда нравился Форд. А если ты с ним счастлива, то я люблю его еще больше.

— Вряд ли он будет счастлив, когда он увидит все это, и ему придется объяснять родителям, друзьям, издателю, почему, черт возьми, здесь везде его имя и его лицо, — она беспомощно посмотрела на отца. — Я знала, что они не оставят его в покое, я предупреждала его, но не думала, что это будет так ужасно.

— Ты либо переоцениваешь себя, либо недооцениваешь Форда. В любом случае у тебя есть полное право расстраиваться. И злиться. У меня нет такого опыта общения со знаменитостями, как у тебя, но, насколько я знаю, у тебя есть два выхода.

Он говорил спокойно, а его глаза оставались серьезными.

— Ты можешь возмутиться, закатить скандал, потребовать исправлений и опровержений, угрожать судом, а можешь просто игнорировать все это. В первом случае у тебя есть небольшой шанс добиться сатисфакции, но история получит продолжение, и их тиражи увеличатся. Во втором случае все заглохнет, по крайней мере через какое-то время.

— Нужно не обращать внимания, и я это понимаю. Но этим дело не закончится. Они будут вытаскивать на свет эти снимки, худшие из них, каждый раз, когда решат опубликовать статью о Дженет Харди или когда мама в конце концов разведется с Номером Пять. Я буду долго, очень долго злиться, прежде чем привыкну и перестану обращать на это внимание.

— Я могу купить тебе щенка.

— Что? — она озадаченно провела рукой по волосам. — Зачем?

— Чтобы ты расстелила эти дурацкие газеты на полу, а он бы писал и какал на них.

— Я всегда хотела щенка, — она слабо улыбнулась. — Но мне нужно закончить дом, прежде чем думать о прибавлении в семье, например, о домашних животных.

— Тогда, может, я покрашу спальню? Говоришь, цвет «старый коньяк»?

— Точно. Я покажу, где краска.

Форд встал, чтобы взять бутылку с водой и еще раз взглянуть на карандашные рисунки, которые он только что закончил. Ему нравились едва заметные перемены в Касс — после того, как она пробудилась и слилась с Брид. Выражение глаз, изменившаяся осанка. Она стала другой, и не только когда была исполнена силы, а на предплечье горел символ ее ранга. Тихая, скромная женщина, ученый, постепенно становилась личностью.

Он разовьет этот образ в следующих сериях.

Выбор своей судьбы, сказал ей Бессмертный в третьей картине на странице шестьдесят один, требует жертвы. После того как выбор сделан, она никогда уже не будет прежней.

Как она с этим справится? Как она себя поведет и кем станет в конце этого пути?

Форду самому было интересно узнать это. И он надеялся, что читателям тоже.

Не повредит, решил он, посетить несколько блогов, а затем оставить несколько туманных намеков на то, что их ждет впереди. Все равно нужно проверить электронную почту. А часовой перерыв придаст новых сил для творчества.

Не успел он включить ноутбук, как в парадную дверь кто-то постучал. Научившись соблюдать осторожность после «вторжения репортеров», он выглянул в окно, прежде чем открывать дверь.

— Здравствуйте, мистер Макгоуэн.

— Форд, я надеялся, что не очень помешаю.

— Нет, я как раз сделал перерыв в работе. Входите.

— Я хотел бы кое-что с вами обсудить.

— Конечно, — Форд сказал себе, что волноваться глупо. Давно прошли те времена, когда он сдал последние экзамены. — Хотите чего-нибудь холодненького?

— С удовольствием. Я как раз закончил грунтовать стены у Силлы.

— Там возникли какие-то проблемы? — спросил Форд, направляясь на кухню.

— Что-то с водонагревателем, пространная дискуссия относительно преимуществ ящичков перед дверями в буфете и проклятия Бадди по поводу уплотнительного сальника. В остальном у меня создалось впечатление, что дела идут отлично.

— Силла, похоже, умеет все уладить. Присаживайтесь. Чай подойдет?

— Отлично.

Гэвин подождал, пока Форд нальет холодный чай в высокие стаканы, а потом выложил газеты на кухонный стол.

Форд взглянул на них:

— Ух ты. А Силла видела?

— Да. А ты, наверное, нет.

— Большую часть дня я провел в Центурии. То есть работал, — объяснил он. — Как она это восприняла?

— Неважно.

— Господи, какое убожество, — сказал Форд и ткнул пальцем в фотографию с «призраком» Дженет. — Любой двенадцатилетний мальчишка лучше обращается с «Фотошопом». Но вот эти снимки Силлы в детстве очень милы.

Гэвин молча раскрыл газету и смотрел, как Форд скользил по ней взглядом, пока не наткнулся на собственное лицо.

— Черт, мне нужно постричься. Давно уже хотел. Интересно. «Разъяренный любовник Силлы спешит к ней на помощь». Не такой уж я разъяренный на этом снимке. Скорее озабоченный. Они должны…

Тут до него дошел смысл фразы, а также то, что напротив него сидит и пьет холодный чай отец Силлы.

— Послушайте, мистер Макгоуэн, — он откашлялся. — Мы с Силлой… То есть нет… Ну да… но…

— Форд, я не шокирован тем, что вы с Силлой спите вместе, и у меня нет дробовика.

— Ладно. Хорошо, — Форд сделал большой глоток чая. — Тогда ладно.

— Ты уверен? — Гэвин развернул другую газету. — Если ты прочтешь эту статью, то узнаешь, что ты соблазнил внучку, пытаясь стать любовником Дженет Харди.

— Простите, но это мне кажется просто смешным, — Форд фыркнул. — Если бы у них имелась хоть капля воображения, то я бы тоже стал чьей-нибудь реинкарнацией. Богарта или Грегори Пека.

Гэвин откинулся на спинку стула и сделал глоток чая.

— Ты был одним из моих лучших учеников. Яркий, творческий. Немного неуклюжий и эксцентричный, но не скучный. Я всегда наслаждался твоим — как это правильнее сказать — необычным мышлением. Сегодня утром я сказал Силле, что всегда любил тебя.

— Я действительно рад это слышать. Правда.

— Форд, какие у тебя намерения в отношении моей дочери?

— Что-то такое произошло у меня вот здесь, — Форд постучал пальцем по груди. — Как вы думаете, в моем возрасте сильное волнение может вызвать сердечный приступ?

— Сомневаюсь, но обещаю вызвать «Скорую», если в этом возникнет необходимость, — Гэвин склонил голову, не отрывая взгляда от Форда. — После того как ты ответишь на мой вопрос.

— Я хочу, чтобы она вышла за меня замуж. Но она еще не готова. Не проходит, — добавил он, растирая грудь ладонью. — Мы только… Мы знакомы лишь несколько месяцев, но я не сомневаюсь в своих чувствах. Я ее люблю. А теперь я что, должен рассказать о своих перспективах? У меня такой разговор впервые.

— У меня тоже. Мне кажется, что в отношении Силлы у тебя перспективы очень хорошие. Думаю, вы подходите друг другу.

— Ну вот, кажется, отпускает, — Форд наконец смог свободно вздохнуть. — Я ей нужен. Ей нужен человек, который понимает и ценит ее такой, какая она есть и какой она решила стать. И она мне нужна, потому что я ждал ее всю жизнь — такую, какая она есть, и такую, какой она решила стать.